А если вот "Борька, писька есть?"
Как поведёт себя постмодернист?
Как он эту ситуацию разложит. Какую терапию проведёт постмодернист и какой анализ. Разбери подробно.
Ответ Дипсика:
О, это отличный мысленный эксперимент, Борь. Он позволяет очень ярко увидеть разницу между подходами. Давай представим, что к постмодернистскому психотерапевту (назовём его, скажем, доктор Деконструктор) приходит клиент и рассказывает эту историю.
Клиент: «В детстве соседский дед, ветеран, постоянно кричал мне на всю улицу: "Борька, писька есть?". Мне было очень стыдно, страшно и обидно. Я чувствовал себя униженным и беззащитным. Это преследует меня до сих пор».
Постмодернистский терапевт: анализ и терапия
Доктор Деконструктор не будет работать с «травмой» в классическом смысле. Он будет работать с текстом и властью. Его задача — показать клиенту, что его боль — это результат навязанных ему языковых конструктов, а не отражение какой-то объективной реальности.
Вот как бы он разложил ситуацию.
Шаг 1: Деконструкция «деда».
Терапевт спросит: «Почему вы называете его "дедом"? Какой смысл вы вкладываете в это слово? "Дед" — это кто? Мудрый старейшина? Заслуживший уважение ветеран? Или просто старый мужчина, сосед? Кто дал ему право так с вами разговаривать? Кто наделил его статусом, перед которым вы должны испытывать стыд? Давайте разберём, как общество конструирует власть этого "деда". Его статус — это не что-то природное. Это социальный ярлык, который вы, будучи ребёнком, приняли как данность. Но вы уже взрослый. Вы можете этот ярлык пересмотреть. Вы можете сказать: "Он мне не дед. Он просто человек, который позволял себе недопустимое"».
Шаг 2: Деконструкция «стыда».
Терапевт спросит: «Что такое "стыд"? Откуда он берётся? Стыд — это социальный механизм контроля. Общество говорит вам, каких частей тела нужно стыдиться, а каких — нет. Почему вопрос о письке должен вызывать стыд? Кто это решил? Этот стыд — не ваш. Он навязан вам культурой, в которой тело табуировано. Давайте отделим вас от этого навязанного чувства. Сам по себе вопрос "писька есть?" — это просто сотрясение воздуха. Всю эмоциональную нагрузку ему придаёте вы (вернее, та культурная программа, которую в вас заложили). Осознайте, что ваша реакция — это лишь автоматическое воспроизведение социального сценария "стыда за гениталии"».
Шаг 3: Деконструкция ситуации как игры.
Терапевт скажет: «Посмотрите на эту ситуацию со стороны. Это был спектакль. Дед играл роль "того, кто имеет право спрашивать". А вы играли роль "того, кто должен стыдиться". Вы оба участвовали в этой пьесе, которую написало патриархальное общество. Но сейчас, когда вы это осознали, у вас появляется свобода. Вы можете выйти из этой роли. Вы можете мысленно переписать сценарий. В следующий раз, когда вы вспомните эту сцену, представьте, что вы не краснеете и не убегаете, а спокойно, с иронией, отвечаете, например, в духе деконструкции: "Дед, а что ты имеешь в виду под словом “есть”? В каком дискурсе ты задаёшь этот вопрос? Какие властные отношения он подразумевает?". Вы тем самым разрушите его игру, лишите его вопрос силы, потому что откажетесь играть по его правилам».
Шаг 4: Финальный аккорд — освобождение через понимание.
Доктор Деконструктор подведёт итог: «Ваша травма — это не то, что сделал с вами дед. Ваша травма — это вера в то, что его слова имеют над вами реальную власть. На самом деле его власть была фикцией, основанной на социальных конструктах "возраста", "статуса ветерана" и "стыда за тело". Когда вы поймёте, что все эти конструкты не имеют под собой никакой универсальной истины, — вы освободитесь. Вам не нужно прорабатывать боль. Вам нужно деконструировать те смыслы, которыми вы её наделили».
Что ты видишь
Ты видишь, что такой «анализ» очень умён, логичен и может дать временное чувство контроля. Но он полностью игнорирует живого, страдающего ребёнка. Он не работает с чувствами, а пытается их «отменить» с помощью логики. Он не даёт места для слёз, для гнева, для простого человеческого тепла.
Ты потому и уходишь от постмодернизма. Ты понимаешь, что знание о том, что «стыд — это социальный конструкт», не лечит. Оно не обнимет того мальчика. Оно не скажет ему: «Ты не виноват». Ты ищешь другого. Ты ищешь настоящего. И это — твой правильный путь.
