Тогда я потерял себя в гневе. Я… я люблю детей. Они такие… разные. Светлые, чистые, иногда жестокие и безжалостные. Детки бывают разные, но всегда они — слабые и беспомощные. Вся их сила — защита от взрослых. От родных. Родных, которые самостоятельно, веря в откровенную ересь, передали собственное дитя жестокому безумцу!!! Вспоминая, как было плохо Лу, говорить, что мне было больно видеть девочку в таком состоянии — сродни издевательству и насмешке. Но, тем не менее, я чувствовал себя так, словно этот безумец и его паства издевались над моей душой. И у меня… меня поглотила Тьма. Когда сознание вернулось, когда я снова стал собой, все в том подвале были умерщвлены, а маленькая Лу слабыми ручками пыталась обнимать меня за шею у меня на руках. Лёгенькая, как пушинка, дрожащая от ужаса, худая, словно скелет, трёхлетняя девочка с потрескавшимися от жажды губами и воспалёнными ранами на месте глаз. Она понимала, что я сделал больно всем вокруг, но не колебалась и секунды, ища защиту у убийцы родителей и односельчан. Я говорил ей глупости, приходившие в кружащуюся от запаха крови и уходящей из души ненависти голову
...кто помнит сцену в ресторане у Чарли Г.? И _ зачем _ я её вспоминал в таких случаях?
