В ЗАЩИТУ ФЕМИННЫХ МАЛЬЧИКОВ
Если бы кто-нибудь предположил, что я на самом деле могу быть девочкой, я не знаю, как бы я отреагировал.
Бен Аппель
В детстве я был довольно типичным «женоподобным мальчиком».
«Алло, Нэнси», — говорили люди, звонившие в наш дом, если трубку случайно брал я. Нэнси — это имя моей матери.
«Нет, это её сын, Бен», — отвечал я, и звонивший начинал многократно извиняться, словно для мальчика не существует большей трагедии, чем быть принятым за девочку. Но я не знал, что должен испытывать из-за этого стыд. Я вырос в фундаменталистской христианской общине под названием Lamb of God, и — возможно, это покажется неожиданным — никого, казалось, не беспокоила моя манерность. Важно было только то, что моё сердце горело любовью к Господу.
Различия между мной и другими мальчиками стали ясны мне только в 12 лет, когда я поступил в седьмой класс государственной средней школы. Примерно через неделю после начала учебного года один из учителей попросил добровольца сходить в соседний класс за коробкой мела, и я добросовестно поднял руку. Я подошёл к соседнему классу и осторожно постучал в оконное стекло двери.
«Можно вас на минутку отвлечь?» — спросил я учителя, слишком уж чопорно для мальчика из средней школы. Класс захихикал.
«Это мальчик или девочка?» — прошептал кто-то, когда я проходил через класс.
«Бен-гей», — вскоре начали называть меня одноклассники.
«Бен — педик», — кто-то написал в книге из школьной библиотеки.
Спустя годы я совершил каминг-аут как гей. Я женился на мужчине. Уже взрослым я пообещал себе помогать создавать мир, в котором такие «женоподобные мальчики», как я, могли бы находить своё место в обществе и быть самими собой без какого-либо давления измениться — цель, которая и сегодня кажется мне насущной. Теперь я знаю, что гендерная неконформность не лишала меня права быть мужчиной. Женственные мальчики, какими бы нетипичными они ни были, — это естественная вариация своего пола. Представление о том, что на самом деле они являются девочками, вовсе не является прогрессивным.
