Для человека из России вынесенный в заглавие вопрос звучит особенно парадоксально. В привычной нам картине секс точно не входит в число социалистических ценностей. В советской культуре секс всегда был глубоко проблематизирован. Он сублимировался в трудовые подвиги, приносился в жертву и если не отрицался, то в большей или меньшей степени вытеснялся из публичного дискурса. Почти вся советская культура — официальная и неофициальная, соцреалистическая и авангардная (начиная от Маяковского и Платонова) была культурой сексуальной фрустрации. Такой же, в общем, была советская жизнь — с неуютом коммуналок, домашними абортами и сексуальным просвещением, обретаемым в школьном туалете. Вопреки известной реплике работницы ленинградской гостиницы, секс, конечно же, был, но он всегда был не нормой, немного аномалией. Именно это сейчас придает советской эпохе особенный эротический шарм.
Годси утверждает обратное: секс при социализме был гораздо лучше, качественнее, чем тот, что доступен современным западным женщинам. Правда, речь идет в первую очередь не об СССР. Здесь, несмотря на революционные амбиции Александры Коллонтай и других эмансипаторных идеологов 1920-х, сексуальное освобождение пошло не лучшим образом (хотя в чем-то все же было гораздо успешнее, чем на Западе). По-настоящему показательны в этом смысле другие страны Восточного блока. В Чехословакии была самая передовая для своего времени сексология, в Польше сексуальное воспитание преподавали в школах, в Венгрии большинство молодых людей, не скрываясь, сожительствовали вне брака. Наконец, социологические исследования показывали, что женщины ГДР испытывали оргазм гораздо чаще, чем женщины ФРГ. После падения Берлинской стены многие жительницы соцблока говорят, что их интимная жизнь была тогда гораздо счастливее и доступность всевозможных товаров и услуг не заменит им утраченного счастья.
Конечно, в этой эротической идиллии есть своя червоточина: во многом центральноевропейские правительства позволяли своим гражданам приватные радости в качестве компенсации за отсутствие публичной жизни, возможности участия в политике. Но главная причина в другом. Хотя борьба с гендерным неравенством в социалистических странах носила половинчатый, а местами довольно формальный характер, восточные женщины действительно были более независимыми, чем их западные сверстницы. Имея собственные карьеры и источники доходов, они были полноценными партнерами мужчин — и в делах, и в любви, а значит могли не подчиняться, а выбирать. А значит — получать удовольствие.
Современный неолиберальный порядок идет рука об руку с патриархальной контрреволюцией. Именно женщины становятся главными жертвами рыночной оптимизации и сокращения рабочих мест. Вместо полноценных участниц экономики они становятся бесплатными домработницами и няньками, то есть просто женами. Секс здесь играет ключевую роль. Он — главный товар, которым женщины капитализма пользуются, чтобы выжить на рынке. Счастью это, конечно, не способствует: чем больше в сексуальных отношениях торговли, тем меньше оргазмов.
