• Внимание, Премодерацию новичков пока выключаю.

Социальная гигиена - организация здравоохранения РФ

"Желание в одночасье без образования, труда и саморазвития стать богатым многих людей затягивает в азартные игры, и это явление получило специальное название - гэмблинг. А современные информационные технологии способствуют комфортному участию в азартных играх - сделать ставку в букмекерской конторе, на тотализаторе, потратить большие деньги на билеты лотерей - сегодня проще простого. К сожалению, для многих людей подобные увлечения перерастают в патологическую зависимость - лудоманию, подчеркивает активист и предприниматель Дмитрий Давыдов в своем проекте "20 идей для развития России".


Еще в 2017 году Всемирная организация здравоохранения указала на эпидемический характер лудомании, приведя цифры: в мире 350 миллионов человек в год страдают от проблемного гэмблинга, уровень распространенности заболевания доходит до 5,8 процента. ВОЗ подчеркнула необходимость выработки стратегии по предупреждению и лечению лудомании.

Проблема зависимости от азартных игр не обошла и нашу страну, однако пока ей не уделяется должного внимания, пишет автор проекта, опубликованного на портале 20idei.ru. Прежде всего необходимо осознать, что это не дурная привычка и не легкий недостаток. На самом деле лудомания - это заболевание, сутью которого является потеря контроля над игрой из-за развивающихся нарушений эмоционально-волевой сферы. Иногда для появления стойкой зависимости достаточно поиграть в любую азартную игру всего несколько часов подряд. Гэмблинг приводит к конфликтам в семье, разводам, насилию, толкает людей на преступления, а порой и на самоубийства. От него не застрахован никто: Национальная ассоциация США по проблемам азартных игр отмечает, что любой житель планеты может стать лудоманом с вероятностью 48 процентов. Для сравнения: вероятность стать алкоголиком оценивается в 34 процента, а уголовным преступником - в 6 процентов. Такой человек нуждается в помощи - и не только близких, но и психолога, а нередко - и врача-психиатра.

К сожалению, в нашей стране до сих пор нет организаций, которые специализируются на превентивной и консультационной помощи игроманам, опыт которых может быть очень полезен, отмечает Дмитрий Давыдов. Это, например, GamCare, BeGambleAware, Gambling Therapy в Великобритании, Responsible Gambling Council в Канаде и Южной Африке, Gamling Help Online в Австралии, National Council on Problem Gambling в США, Problem Gambling Foundation в Новой Зеландии. Нет у нас и сайтов, посвященных профилактике лудомании, информационной и консультативной поддержке игроков, желающих избавиться от зависимости. А к специалистам-психиатрам, как правило, россияне обращаются только в крайнем случае, и нередко для многих это недоступно из-за материальных проблем, вызванных неконтролируемой игрой.

Дмитрий Давыдов приводит несколько примеров стран, чем успешный опыт можно изучать. Так, правительство Сингапура в 2005 году создало Национальный совет по проблемному гэмблингу (NCPG), наделив его полномочиями по контролю за операторами игорного бизнеса. Совет тесно сотрудничает с министерством развития общества и семьи и состоит из 17 влиятельных экспертов в различных сферах: психиатрия, психология, социальная реабилитация, консультирование и юриспруденция.

В Южной Корее и Финляндии организации, занимающиеся борьбой с проблемным гэмблингом, финансируются за счет операторов игорного бизнес. Так, национальная корпорация "Корейский центр проблемного гэмблинга" ежегодно выставляет счета всем субъектам игорного бизнеса в стране. В Финляндии за финансирование организации Peluuri, оказывающей бесплатную поддержку всем проблемным игрокам с 2004 года, отвечает национальный гэмблинг-оператор Veikkaus.

За последние годы Россия сделала огромный шаг в сфере контроля игорного бизнеса, учредив Единого регулятора азартных игр (ЕРАИ), отмечает автор проекта "20 идей". Единый учет ставок позволяет внедрить механизмы самоисключения, дав возможность установить запрет на прием ставок от лиц, зарегистрировавших свое желание отстраниться от азартных игр. Но, как показывает опыт многих стран, этой меры недостаточно. Чтобы существенно сократить негативные последствия азартных игр необходимо предпринимать превентивные меры, пропагандируя принципы "ответственной игры", а также сделать доступной психологическую поддержку игрокам и их близким.

Дмитрий Давыдов предлагает обязать операторов игорного бизнеса оказывать финансовую помощь благотворительным организациям и частным компаниям, которые проводят:

- научные исследования в области профилактики и лечения игорной зависимости;

- предупредительные образовательно-просветительские мероприятия об опасности увлечения ставками и пропаганду принципов "ответственной игры" среди активных и потенциальных игроков;

- консультативную помощь игрокам и их близким, столкнувшимся с проблемным гэмблингом (телефон доверия, чат службы поддержки, сеансы с психологом, коучинг и др.);

- комплексную терапию патологически зависимых игроков.

По мнению Давыдова, для получения финансовой помощи организации должны пройти проверку регулятора игорного бизнеса и соответствовать четким критериям: иметь опыт не менее одного года в одном или нескольких видах деятельности, обозначенных выше; не иметь никаких связей с операторами игорного бизнеса, их представителями и сотрудниками; выполнять требования регулятора - например, гарантировать целевое использование полученных средств и предоставление отчетности.

Подобная практика внедрена Комиссией по азартным играм Великобритании (UKGC), одним из наиболее опытных и авторитетных правительственных регуляторов игорного бизнеса в мире, отмечает автор проекта

Реализация предложений активиста позволит, по его мнению, создать новые рабочие места в благотворительных организациях и частных компаниях, а предприниматели, работающие в социальной сфере, получат поддержку. При этом государственный бюджет не понесет никаких расходов.

В нашей стране федеральным законом утверждена программа внебюджетной поддержки развития спорта за счет средств от игорного бизнеса (тотализатора, лотерей и т.д.). Но если таким же образом утвердить и поддержку организаций, целенаправленно занимающихся проблемой негативных последствий азартных игр, то сотни тысяч россиян, попавших в капкан азартных игр, также смогут получить квалифицированную консультативную поддержку, либо скидки на лечение и восстановление в специализированных клиниках, уверен Дмитрий Давыдов. Население, и в особенности молодежь, будет информировано об опасностях этого увлечения и способах самоконтроля.

Формирование системной поддержки на законодательном уровне окажет положительное влияние на благополучие нации в целом. Автор проекта надеется на то, что действующая власть обратит внимание на его инициативы и поддержит их на законодательном уровне."
...возможно, что будет развитие этой идеи именно на законодательном уровне.
Но пока у меня информации нет, сорри
 
"Главная январская новость в онкоурологии — NHS England расширила доступ к абиратерону для мужчин с неметастатическим раком простаты высокого риска.
--
Решение объявили 16 января 2026 года. Оно основано на данных исследования STAMPEDE и, по сути, означает расширение терапии для большой группы пациентов в реальной практике.
--
По данным NHS England, 6-летняя общая выживаемость на фоне добавления абиратерона достигает 86% против 77% при стандартном лечении.
--
Ожидается, что ежегодно такая опция станет доступна примерно для 7–8 тысяч мужчин. Для онкоурологии это, вероятно, одно из самых клинически значимых событий января 2026 года.
...имхо значимо, весьма приличный процент
 
"Три часа ночи. Зимний город спит. Единственное, что нарушает эту тишину – бело-красная Газель, которая едет на новый вызов. Повод: «Задыхается. Бронхиальная астма. Мужчина, 71 год».

Едем на другой конец города. Двадцать минут дороги - достаточно, чтобы продумать первые шаги, но недостаточно, чтобы подготовиться к тому, что нас ждёт. Потому что этот вызов оказался не про астму. И даже не про сердце. Он оказался про то, как два тяжелых процесса накладываются друг на друга, а пациент в это время искренне верит, что он сам знает лучше.

Дверь открывали слишком долго​

Домофон играл мелодию почти минуту. Потом ещё одну. Нажимаю повторно. Тишина. Ещё раз. Наконец - щелчок замка.

Поднимаемся. Дверь квартиры приоткрыта. Заходим.

Мужчина стоит в коридоре, держась за стену. Он медленный. Очень медленный. Каждое движение - через силу, каждый шаг - как забег на сто метров. Он добирается до дивана, садится, и только после этого поднимает на меня глаза.

- Что вас беспокоит? – спрашиваю я его, хотя ответ и так очевиден.

- Дышать… не могу… - выдавливает он сквозь свист, который слышен даже без стетоскопа.

Свистящие хрипы на расстоянии - это всегда говорит о тяжёлом нарушении проходимости дыхательных путей. У такого пациента воздух проходит через суженные бронхи с характерным свистящим звуком. Обычно это значит, что бронхолитики нужны прямо сейчас.

Но я не спешу.

- Давно ухудшение?

- Второй день… - он делает паузу, чтобы вдохнуть, - сегодня совсем плохо.

- Что делали?

- Ингалятор… восемь раз уже… врач сказал, больше нельзя… а лучше не становится.

Пациент выполнил рекомендацию до предела. Восемь доз бронхолитика за день - это много. Если после восьми доз легче не стало - значит, либо обструкция настолько тяжёлая, что препарат не добирается до цели, либо причина одышки не в бронхах.

И здесь начинается самое интересное.

Деталь, которая всё меняет​

Пока я задаю вопросы, незаметно для пациента осматриваю его. В глаза бросаются две вещи.

Первое: на шее пациента набухшие вены. Они выпирают даже в положении сидя, даже когда он не напрягается. Это признак повышенного давления в правых отделах сердца - венозного застоя. Кровь не может нормально вернуться к сердцу, и вены «раздуваются».

Второе: у худощавого мужчины - отёчные ноги. Не пастозность, не намёк. Настоящие, плотные отёки, которые оставляют ямку при надавливании.

В моей голове возникает несколько вариантов.

Бронхиальная астма с хрипами на расстоянии - это версия номер один. Но бронхиальная астма не даёт набухших шейных вен и отёков на ногах. Это совсем другая история.

Я беру стетоскоп и слушаю лёгкие.

Свистящие хрипы - да, они есть, на выдохе, высокие, музыкальные. Это бронхи. Но сквозь свист я слышу кое-что ещё. Влажные хрипы. Мелкопузырчатые. Булькающие.

Лёгкие не просто сужены. Они «мокрые».

- У вас с сердцем проблем не было? – спрашиваю пациента, хотя уже знаю ответ.

- Да… порок… с детства… - отвечает он.

Всё встаёт на свои места.

Анамнез​

Пациент указывает на стол, где лежит выписка из больницы. Месяц назад он лежал в кардиологии, его стабилизировали и выписали. Сейчас - всё по новой.

Вот что там написано (пересказываю коротко):

- Хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ)

- Бронхиальная астма

- Врождённый порок сердца (какой именно - не уточняю, но для понимания: сердце работает неправильно с рождения)

- Хроническая сердечная недостаточность с фракцией выброса 36%

Фракция выброса 36% - это мало. В норме сердце выбрасывает в аорту 55–70% крови, которая поступает в левый желудочек. При 36% сердечная мышца работает в пол силы. Она просто не может перекачать тот объём крови, который к ней приходит.

И когда объём становится слишком большим (например, из-за задержки жидкости или нарушения ритма), кровь застаивается. Сначала в лёгких - это отёк лёгких. Потом в большом круге - отёки ног, набухшие вены на шее, увеличенная печень.

У пациента - и то, и другое одновременно. Обострение лёгочной патологии и декомпенсация сердечной недостаточности наложились друг на друга. Это как пожар в двухэтажном доме, который горит и снизу, и сверху. Тушить что-то одно бесполезно.

Объективно: цифры не врут​

Кардиограмма показывает сниженную амплитуду зубцов. Это неспецифичный признак, но в контексте отёков и одышки он может указывать на две вещи:

  • Слабость сердечной мышцы (миокардиодистрофия на фоне сердечной недостаточности);
  • Возможное наличие жидкости в перикарде - сердечной сумке (гидроперикард, часто сопровождает тяжёлую сердечную недостаточность).
Пульсоксиметр на воздухе показывает 80% - кислорода в крови не хватает, чтобы в полной мере обеспечить потребности организма. Пациент дышит часто и поверхностно.

Давление в норме. Пульс частый, ритмичный - пока без фибрилляции предсердий, но это не значит, что она не разовьётся через час. Время на раздумья нет. Начинаем работать.

Лечение в поле: когда каждый препарат на вес золота​

Мы делаем несколько вещей одновременно.

Кислород. Маска с высоким потоком. Пациент дышит через неё, сатурация начинает понемногу подниматься.

Бронхолитики. Обструкция есть и её нужно снимать. Но с осторожностью - потому что некоторые бронхолитики могут учащать пульс и ухудшать сердечную недостаточность.

Диуретики. Чтобы убрать жидкость из лёгких. Медленно, дробно, под контролем давления. Передозировка диуретиками может обезводить и уронить давление, а у этого пациента каждый миллиметр ртутного столба на счету.

Препараты для разгрузки малого круга. Те, которые расширяют вены и уменьшают приток крови к сердцу - чтобы левый желудочек успевал прокачивать то, что приходит.

Всё это вводится не по одному, а в определённой последовательности и с постоянным контролем состояния. Минут через двадцать пациенту становится лучше. Дышит свободнее, хрипы уменьшились, сатурация поднялась. Он даже улыбается.

- В больницу поедете?

- Нет, - отвечает без тени сомнения.

«Был я там недавно. А что толку?»​

Я ожидал такого ответа. Пациенты с хроническими заболеваниями часто отказываются от медицинской эвакуации - потому что устали, потому что больница ассоциируется с болью и унижением, потому что прошлый раз «не помог».

- Почему? - спрашиваю спокойным голосом.

- Был я там недавно. Месяц назад. И что толку? Как лег, так и выписали! А сейчас снова то же самое.

- Но ведь легче стало?

- Легче? — он задумывается. - Ну, легче. А сейчас опять плохо. Вы меня полечили - и нормально. Зачем мне больница?

- Нормально потому, что вы сейчас дышите кислородом и мы ввели много препаратов. Через час-два эффект закончится, и станет снова плохо.

- Да нет же! - он вдруг оживляется. - Смотрите!

Он резко снимает маску с кислородом, вскакивает с дивана, делает шаг.

И в этот же момент его лицо становится серым. Глаза закатываются. Он оседает обратно в кресло и перестаёт реагировать.

69%​

Напарница хватает пульсоксиметр. Я одновременно слушаю сердце и пытаюсь измерить давление.

Давление 90/60. Пульс нитевидный, около 120 в минуту.

Напарница смотрит на экран пульсоксиметра и, не веря глазам, измеряет на другом пальце. Аппарат не соврал - шестьдесят девять процентов.

Это очень мало. При 69% насыщения крови кислородом ткани начинают голодать. Мозг - особенно. Если не поднять сатурацию в ближайшее время, пациент потеряет сознание, начнутся судороги, остановка дыхания.

Мы вернули маску. Увеличили поток кислорода. Проверили венозный доступ. Добавили ещё одну дозу диуретика.

Пациент приходит в себя через минуту. Открывает глаза, смотрит на нас, ничего не понимает.

- Что… случилось?

- Вы упали, - коротко говорю я. - Сняли маску, встали и упали.

Он молчит. Кажется, до него начинает доходить.

- Теперь поедете? - спрашиваю.

- Поеду, - тихо отвечает он.

Эвакуация: как вынести пациента, когда вокруг ни души​

Теперь у нас новая проблема. Состояние пациента тяжёлое, но стабильное - на кислороде и с учетом введенных препаратов. Сатурация 92%. Давление 110/70. Он в сознании, но слаб.

Его нужно везти в стационар. Прямо сейчас.

Но как?

В квартире только мы трое - я, фельдшер и пациент. Спасателей нет - они на другом вызове. Прохожих в три часа ночи во дворе не найти, да и по квартирам звонить не пойдешь.

Мы принимаем решение эвакуировать своими силами, к счастью, водитель согласился помочь. Укладываем пациента.

- Может, я сам пойду? - вдруг предлагает пациент.

Напарница смотрит на него так, что он замолкает.

- Нет уж! Прошлого раза не хватило? - голос у неё спокойный, но стальной.

Пациент смирился. Осторожно, шаг за шагом, спускаемся по лестнице. Загружаемся в машину. Водитель заводит двигатель – все как обычно. Дороги пустые, поэтому доехали быстро. Через пятнадцать минут мы въехали на пандус приёмного отделения. Реаниматолог уже ждёт - я позвонил по дороге, предупредил.

Передаю пациента. Рассказываю, что было, что делали, как реагировал. Заполняю карту. Выхожу на улицу. Мороз щиплет лицо. Ночь ещё не кончилась, но уже чувствуется, что скоро рассвет.

Историческая параллель: когда пациент умнее врача (или наоборот)​

В 1920-е годы великий канадский врач Уильям Ослер, которого часто называют отцом современной терапии, писал о пациентах с сердечной недостаточностью: «Они чаще всего умирают не от болезни, а от собственного упрямства. Потому что просят выписать их на день раньше, чем нужно. Потому что уверены, что дома будет лучше. Потому что больница - это не их место».

Однажды Ослеру привезли пациента с тяжёлым отёком лёгких. Тот отказался от госпитализации, заявив, что «уже три раза лежал, и всё без толку». Ослер не стал спорить. Он предложил пациенту подписать отказ и остаться дома - но с одним условием: пациент должен был сидеть в кресле всю ночь, не ложиться, и дышать увлажненным кислородом (насколько это было возможно в 1920-е). К утру пациент передумал и сам попросился в больницу.

Ослер потом говорил студентам: «Не надо доказывать пациенту, что он не прав. Надо дать ему возможность доказать это самому себе. Иногда для этого достаточно, чтобы он встал с кровати».

В нашей истории пациент доказал сам себе, что был не прав, за полсекунды до того, как упал в кресло с сатурацией 69%.

Не самый безопасный метод обучения, но - эффективный.

Послесловие​

Этот случай - про три вещи.

Первое: никогда нельзя верить поводу вызова на сто процентов. «Задыхается. Бронхиальная астма» может оказаться сердечной недостаточностью, а может - тем и другим одновременно. Смотреть на пациента нужно целиком.

Второе: пациент, которому стало лучше, - это ещё не стабильный пациент. Наши препараты работают часы. Без них он вернётся в исходное состояние или хуже. Наша задача - не просто «полечить и уехать», а убедить (или, если нужно, заставить) доехать до стационара.

Третье: отказ от медицинской эвакуации - это не конец разговора, а его начало. Иногда пациенту нужно один раз упасть, чтобы понять, что он ошибался. Хорошо, если это падение случится в присутствии врача, а не одного дома."
...немного про запросы, про диагнозы, про "ясно и понятно"...
 
"Тут лучше вместо мочегонных вместе с бронхолитиками строфантин ввести, он и учащённое сердцебиение, вызванное ими, уменьшит, и малый круг кровообращения за счёт увеличения диастолы и увеличения сердечного выброса разгрузит, приблизительно 0,3 мл внутривенно, естественно, в разведении и медленно. А двойная доза диуретиков ухудшит реологические свойства крови и увеличит нагрузку на оба желудочка. А вообще таких больных нужно переводить на препараты дигиталиса, только кто ж теперь знает, как их правильно назначать?
---

Сейчас что строфантин, что коргликон, что дигоксин - все убрали из алгоритмов оказания скорой медицинской помощи. Отчасти это оправдано: если у пациента окажется, как в описанном случае, порок сердца со стенозом, то мы можем получить неуправляемый отёк лёгких ввиду роста силы выброса при ограниченной площади, например, выносящего тракта левого желудочка, а также не исключено развитие аритмогенного эффекта сердечных гликозидов, вплоть до желудочковой тахикардии и фибрилляции желудочков.
---

Честно говоря, никогда не видел на введение гликозидов даже тахикардии. не говоря уже о фибрилляции. наверное, потому. что никогда их не вводил в лошадиных дозах. Так и в данном случае-если мы умеренно увеличим сердечный выброс, то за счёт увеличения скорости кровотока левый желудочек выбросит большее количество крови и. соответственно, произойдёт разгрузка как малого, так и большого круга кровообращения. А если больной постоянно принимает гликозиды, то этот эффект будет постоянным. Причём потребность миокарда в кислороде при этом даже уменьшится за счёт удлинения диастолы и, соответственно, уменьшения ЧСС. И такие больные могут жить десятки лет, вернее, могли раньше, до эпохи "доказательной медицины". Я давно уже понял, что отечественной медициной руководят либо вредители, либо рукожопы, а, скорее всего, это всё идёт вместе и все их "методики лечения" только увеличивают смертность коренного населения, что и происходит в стране. Как и в данном случае-застойные явления в большом и малом кругах кровообращения сами по себе приводят к образованию тромбов, а вы ещё усугубляете этот процесс мочегонными. Нашим медикам уже пора ордена выдавать "За освобождение России". От коренного населения.
---
Очень надеюсь, что не медикам, а авторам геноцидных клинреков и алгоритмов."

...не моё - обсуждение случая медиками.
 
"Бортпроводники объявили: «Есть на борту врач?» В хвосте самолёта лежала Пола Диксон. За час до вылета из Гонконга она упала с мотоцикла, но чувствовала себя нормально. А в небе начался ад — боль в груди, нечем дышать.

Доктора Ангус Уоллес и Том Вонг поставили диагноз: напряжённый пневмоторакс. Ребро проткнуло лёгкое, воздух сдавливает сердце. Без немедленного дренажа — смерть через несколько минут.

Аптечка? Только набор для родов и мочевой катетер. Наркоз — лидокаин. Антисептик — коньяк Courvoisier, который нашёлся у стюардесс. Скальпелем из того же набора сделали разрез между рёбрами. Доктор Вонг держал рану открытой обычной вилкой и ножом — зажимов не было.

Мочевой катетер слишком мягкий. Уоллес вставил внутрь распрямлённую вешалку. А для клапана приспособили пластиковую бутылку из-под воды — проделали дырки в крышке, опустили трубку в жидкость. Вода не давала воздуху засасываться обратно.

Вся операция — 10 минут. Воздух вышел, лёгкое расправилось, Пола снова задышала. До конца полёта смотрела кино и ела горячее. В Хитроу её встретили врачи, и она полностью выздоровела.

Профессор Уоллес потом выпил остатки коньяка и сказал:

«Если бы она знала, как я волновался, она бы запаниковала сильнее».
Авиакомпании этот случай дорого обошёлся: Уоллес дал показания в парламенте, требуя нормальные аптечки для реальных угроз, а не гипотетических родов."
...нет алгоритма спасения человека с помощью коньяка и вешалки 🙂
А мозг специалиста - может его сделать.
Без шуток, это бывает спасением...и нередко.
Хотя и не так наглядно 🙂
 

LGBT*

В связи с решением Верховного суда Российской Федерации (далее РФ) от 30 ноября 2023 года), движение ЛГБТ* признано экстремистским и запрещена его деятельность на территории РФ. Данное решение суда подлежит немедленному исполнению, исходя из чего на форуме будут приняты следующие меры - аббривеатура ЛГБТ* должна и будет применяться только со звездочкой (она означает иноагента или связанное с экстремизмом движение, которое запрещено в РФ), все ради того чтобы посетители и пользователи этого форума могли ознакомиться с данным запретом. Символика, картинки и атрибутика что связана с ныне запрещенным движением ЛГБТ* запрещены на этом форуме - исходя из решения Верховного суда, о котором было написано ранее - этот пункт внесен как экстренное дополнение к правилам форума части 4 параграфа 12 в настоящее время.

Назад
Сверху