Секретная тема Дантеса.
- Автор темы Dantes
- Дата начала
Dantes
Ребенок говорит на языке чувств, и не только.
А вот еще такая защита - так хочется с матерью быть и чтобы все было хорошо, кажется ждал как в описании пограничника - что можно будет открыться и примут - а мать все коверкала и делала држе. В смысле, нуу - У матери словно такая надежда была - что будет кто-то для нее родителем и все будет хорошо, и я тоже это чувствовал и думал как будет хорошо и мне.
Ну вообщем, Док - если почитать про пограничника - там все плохо как-то, вообщем совсем личность искаженная, мне кажется что у меня так же. По приметам то совпадаю, очень много совпадений. Вы говорите что так не надо сравнивать, что ищу сразу совпадения а не пропускаю целиком. А я думаю - может Вы мне всего не говорите просто, скрываете - чтобы мне не навредить. А на самом деле все таки пограничник и такой вот ппц как описан у Саланта. Много же совпадает...
И эмоциональная затопленность и отыгрывание ролей и нету целого образа себя, и даже иппохондрия тоже, и расщепление, и много мелких всяких заимствований болтающихся свободно как в болоте островки, и слияние и в тоже время не возможность открыться кому-либо, и мысли о мошенничестве. Нууу - все же вообще подходит.....
И даже вот это вот подходит - привет гасконец тоже, это желание всегда быть лучше, и садизм туда же, искусственное повышение самомнение тоже туда, черно-белое видение - тоже туда же. Вообще все подходит....
Ну вообщем, Док - если почитать про пограничника - там все плохо как-то, вообщем совсем личность искаженная, мне кажется что у меня так же. По приметам то совпадаю, очень много совпадений. Вы говорите что так не надо сравнивать, что ищу сразу совпадения а не пропускаю целиком. А я думаю - может Вы мне всего не говорите просто, скрываете - чтобы мне не навредить. А на самом деле все таки пограничник и такой вот ппц как описан у Саланта. Много же совпадает...
И эмоциональная затопленность и отыгрывание ролей и нету целого образа себя, и даже иппохондрия тоже, и расщепление, и много мелких всяких заимствований болтающихся свободно как в болоте островки, и слияние и в тоже время не возможность открыться кому-либо, и мысли о мошенничестве. Нууу - все же вообще подходит.....
И даже вот это вот подходит - привет гасконец тоже, это желание всегда быть лучше, и садизм туда же, искусственное повышение самомнение тоже туда, черно-белое видение - тоже туда же. Вообще все подходит....
Последнее редактирование:
dok34.ru
Moderator
В депрессии - даже дедушка будет эмоционально затоплен ,с ипохондрией, себя целым не увидит и будет ощущать себя отвратно. Просто за счёт депры.
Так?
Хотя он уже взрослый давно и никак не пограничник 🙂
Ещё раз ,мой взгляд - сначала вылезайте из депры в ровный тонус, а затем уже будем анализировать и говорить об этом и делать выводы.
Ок?
Сейчас это _заведомо_ неправомерно.
Так?
Хотя он уже взрослый давно и никак не пограничник 🙂
Ещё раз ,мой взгляд - сначала вылезайте из депры в ровный тонус, а затем уже будем анализировать и говорить об этом и делать выводы.
Ок?
Сейчас это _заведомо_ неправомерно.
Dantes
Ребенок говорит на языке чувств, и не только.
хорошенький. Док - я сейчас без чувств, а с этим - как бы - ну типо крутой такой весь, слава, сила, власть, положение добиваться. Как Сент Мален. В предвкушении славы и радости от выиграша. Защита такая от душевных мук и переживаний. Типо - буду плохим, все плохие вокруг и я буду, и не буду ничего чувствовать - раз все такие.
Никакого детского, никакой жалости, юсюсюканья, приятных слов. Только жесткость и суровость и бесчувствие. Такая вот мать у меня тоже, ей нравится.
Никакого детского, никакой жалости, юсюсюканья, приятных слов. Только жесткость и суровость и бесчувствие. Такая вот мать у меня тоже, ей нравится.
Последнее редактирование:
Dantes
Ребенок говорит на языке чувств, и не только.
Я долго боролся внутри как и мать - но я устал, буду бесчувственным сейчас. Мать довольна была когда была бесчувственной и со мной с такой позиции говорила. Она почти постоянно такая. Я почему-то так себя и не нахожу там, мне совсем мало чего дали чтобы я себя ощутил.
Последнее редактирование:
dok34.ru
Moderator
У ВАс и у неё - могут быть разные представления о чувствах и бесчувственности.
Она может иметь в виду "шизоидную" версию - когда внешне сын невозмутим ,а внутри у него - богатая внутренняя жизнь 🙂
А Вы - ориентируетесь на внешнее, и без этой внешней активности - немеете и внутри..
Типа такого, навскидку.
Но всерьёз - не сейчас, повторюсь. НЕ время для анализов 🙂
У меня ещё ролик идёт, переделка.
СДелал полчаса пустого. Полчаса нормального в смысле, и столько же - пустой экран. Не заметил маааахонькой секундной вставки в конце , после удаления хвоста.
Ох.
Время как раз сейчас свободно ,по сути.
ПОпробуем на загруженном проце побегать? 🙂
Она может иметь в виду "шизоидную" версию - когда внешне сын невозмутим ,а внутри у него - богатая внутренняя жизнь 🙂
А Вы - ориентируетесь на внешнее, и без этой внешней активности - немеете и внутри..
Типа такого, навскидку.
Но всерьёз - не сейчас, повторюсь. НЕ время для анализов 🙂
У меня ещё ролик идёт, переделка.
СДелал полчаса пустого. Полчаса нормального в смысле, и столько же - пустой экран. Не заметил маааахонькой секундной вставки в конце , после удаления хвоста.
Ох.
Время как раз сейчас свободно ,по сути.
ПОпробуем на загруженном проце побегать? 🙂
Dantes
Ребенок говорит на языке чувств, и не только.
Пограничное расстройство, как и нарциссическое, формируется в раннем возрасте. Как правило, оно начинается с тяжелой психической травмы – насилия различных видов, потери одного или обоих родителей, и развивается как адаптация к окружению, неадекватному эмоциональным нуждам ребенка. Как и в случае с нарциссистом, мать пограничника пережила психическую травму и поэтому неадекватна: она не способна дать ребенку по-настоящему альтруистичную любовь. Ее отношение к нему полностью определяется его способностью удовлетворять ее требованиям: если ребенок, скажем, получил хорошую оценку, то он – "гений и самый лучший" и "мамин", если он испачкал платье, то он – отвратительный монстр, достойный самого жестокого наказания, или же просто "не ее ребенок" и перестает для нее существовать. Восприятие матерью своего ребенка не обязательно подчиняется явным причинно-следственным связям, оно может быть следствием ее внутренних психических процессов, которое то или иное действие ребенка провоцирует (например, "Убоище, ты всегда ставишь тарелки в сушке неправильно, точно как твой гнусный отец!"). Крайне важным фактором для развития пограничного расстройства является непредсказуемость поведения родителя: в любой момент обожающая ребенка мать может превратиться в страшную ведьму, которая приносит боль и может – в представлении ребенка – даже уничтожить его.
Ребенок находится в вечно-настороженном, тревожном состоянии, сканируя окружение на предмет возможной опасности. Его ум не в состоянии связать "абсолютно хорошую" мать с "абсолютно плохой", и он прибегает к расщеплению: его мать абсолютно хороша, и все "плохие и страшные" ее качества либо на самом деле не ее, а его (“он так дурен, что заслужил дурное”). В случае зашкаливания количества плохого во время физических или эмоциональных истязаний ребенок вырабатывает способность к так называемым диссоциации и деперсонализации, т.е., отделяет себя от происходящего и видит себя и мир отстраненно – то, что происходит, происходит как бы не с ним. Отличительной чертой подобных состояний является притупление, вплоть до полного отключения, эмоций и чувства боли. Как правило, эти эдроды сопровождаются амнезией, вследствие чего образ "абсолютно хорошей матери" остается неприкосновенным. Расплатой за намеренную фрагментацию психики является фрагментарная, нестабильная картина мира и самого себя в нем. Приступы ярости матери, игнорирование ею ребенка (так называемое "наказание молчанием"), и ее угрозы бросить его приводят к развитию патологического страха и еще больше дробят и без того дробный мир. Так закладывается основа пограничного расстройства личности: расщепление мира на черное и белое, неуверенность ни в чем, в том числе и в самом себе, и парализующий страх быть покинутым. "Я" пограничника, также как и "Я" нарциссиста, остановлено в развитии необходимостью применяться к ненормальным условиям. В случае пограничника, однако, от "Я" требуется не просто слияние с матерью, а вечный танец "полное слияние - экстремальное отделение", вплоть до не существования "Я". Фигурально выражаясь, ребенок переживает бесконечную серию маленьких смертей, когда мать его не замечает либо истязает, и маленьких воскресений, когда он воспринимается матерью как "абсолютно хороший". Счастливая стадия соединения с матерью, однако, всегда сопровождается страхом быть ею поглощенным, а также страхом ее превращения в ее противоположность. Ни одна психика не может выдержать подобной постоянной агонии; со временем в сознании остаются только отдельные моменты предельной эйфории и предельной боли, остальное тoнет в тумане, и собственная жизнь пограничника, раздробленая на отдельные части и лишенная связи, воспринимается им как бессмысслица.
В своем отношении с окружающими выросший пограничник повторяет модель отношений со своей матерью. Как и маленький ребенок, он искренне верит, что не выживет без постоянного присутствия другого или других и ради того, чтобы не остаться одному, он готов на любые манипуляции, вплоть до шантажа и попыток суицида. Он предельно идеализирует объект привязанности; в случае неизбежного разочарования он видит не просто не замеченные ранее недостатки, но тотально отвратительную фигуру, абсолютного злодея. Подавленная злоба на мать вырывается наружу и обращается на "безопасный объект" со всей силой годами копившегося чувства, проявить которое в детстве было смертельно опасно. Пособия по психиатрии используют специальный термин "пограничная ярость" – настолько исключительна она по своей интенсивности и диспропорциональности раздражителю. Пограничник способен взорваться дикой яростью когда угодно – точно также, как когда-то его мать, и его ярость прекращаестся так же внезапно, как ее. Отношения пограничника с другими представляют собой безумные качки маятника между любовью и ненавистью, не случайно извеcтная книга, посвященная этому растройству, так и называется "Я тебя ненавижу – не покидай меня".
Пограничник является палачом и жертвой в одно и то же время. Его ярость обращена не столько на других, сколько на самого себя, но участь других, естественно, это не облегчает. Нелогичный механизм безудержного гнева пограничника представляет собой сложное сочетание аккумулировавшейся годами злобы на мать с отвращением к самому себе, и он заслуживает того, чтобы остановиться на нем подробнее. С одной стороны, в детстве пограничник интегрировал "абсолютно дурную мать" в себя, поэтому его гнев на мать неизбежно обращается на самого себя. С другой, мать постоянно "покидала" его – значит, он "самый мерзкий из людей", дурен и достоин ненависти; в душе пограничника живет отвращение к самому себе, которое внезапно и резко проявляется сильнейшей болью существования в случае мнимой или настоящей угрозы быть брошенным. Когда боль делается невыносимой, он прибегает к деперсонализации и полупсихозу, а также наносит себе телесные повреждения (порезы, ожоги, и пр.). Членовредительство является выражением крайней степени отвращения к самому себе, наказанием себя, а также способом трансформации душевной боли в физическую. По моему мнению, эта боль также является хоть какой-то определенностью в его мире, а также выходом из деперсонализации и квазипсихоза. Пограничник не имеет развитого "Я", отсюда и ощущение внутренней пустоты и тумана, и физическая боль в какой-то степени компенсирует пустоту. Кровавая рана, зияющая в пустоте, может служить символом данного расстройства. Эта пустота не может быть заполнена ничем и никем, т.к. она является следствием самого глобального и раннего предательства доверия, которое человек может испытать в жизни: предательство матерью абсолютного доверия ребенка. Любой маленький ребенок a priori считает своих родителей и отношения в семье эталоном нормальности и, даже разочаровавшись в них, бессознательно повторяет их в своей личной жизни. Именно этим объясняется тенденция пограничников тяготеть к тем, кто в личных отношениях действует в рамках той же схемы, что и его мать/ семья. Детская патология, таким образом, закрепляется бесконечно повторяющимися жизненными драмами.
В профессиональной сфере такой человек часто бывает эффективным и даже успешным, особенно если его работа предoставляет ему четко структурированную систему, как армия и ей подобное окружение. Часто сослуживцы не имеют представления о хаосе, в котором пограничник живет вне офиса: как и нарциссист, он великолепно умеет носить маску или маски. Вне работы его жизнь состоит из бесконечных попыток получить того, кто может заботититься о нем и заполнить его внутренную пустоту, установления тотального контроля над этим человеком (с помощью эмоционального терроризма, манипуляций, угроз), неизбежных потерь, и мести (разнящейся от эмоционального давления до судебных процессов и попыток физического насилия). Дети пограничника не являются исключением из этого правила: им отведена роль средства для удовлетворения нужд родителя, который использует их в качестве объекта своей фрустрации (страха быть покинутым, пустоты, ярости, отвращения, вытеснения своих дурных качеств и проекции их на ребенка). Живя в эмоциональном аду отсутствия альтруистической любви, они неизбежно вырастают с поврежденными либо не активизировавшимися "Я" и повторяют цикл "семейного проклятия".
Возможно, читатель заметил, что описанию пограчника в этой статье отведено в два раза больше текста, чем описанию нарциссита. В силу своей многоликости пограничник гораздо сложнее поддается описанию и определению. Даже сейчас, закончив достаточно детальный, намеренно спиралевидный рассказ о его развитии, я не уверена в том, что обрисовала его достаточно полно; вероятно, так проиходит потому, что, по моему убеждению, невозможно определить пограничника только по симптомам и очень сложно – только лишь по описанию характера и развития расстройства. Симптомы, на самом деле, имеют отдаленное отношение к инстинктивному чувству, которое вызывает пограничник у условно-нормального человека: помутнение сознания, двоение восприятия, предчувствие хаоса и непреодолимое желание бежать – распознавание странной неадекватности под маской очаровательности в собеседнике, настолько тонкой, что даже как-то стыдно думать о ней.
Ребенок находится в вечно-настороженном, тревожном состоянии, сканируя окружение на предмет возможной опасности. Его ум не в состоянии связать "абсолютно хорошую" мать с "абсолютно плохой", и он прибегает к расщеплению: его мать абсолютно хороша, и все "плохие и страшные" ее качества либо на самом деле не ее, а его (“он так дурен, что заслужил дурное”). В случае зашкаливания количества плохого во время физических или эмоциональных истязаний ребенок вырабатывает способность к так называемым диссоциации и деперсонализации, т.е., отделяет себя от происходящего и видит себя и мир отстраненно – то, что происходит, происходит как бы не с ним. Отличительной чертой подобных состояний является притупление, вплоть до полного отключения, эмоций и чувства боли. Как правило, эти эдроды сопровождаются амнезией, вследствие чего образ "абсолютно хорошей матери" остается неприкосновенным. Расплатой за намеренную фрагментацию психики является фрагментарная, нестабильная картина мира и самого себя в нем. Приступы ярости матери, игнорирование ею ребенка (так называемое "наказание молчанием"), и ее угрозы бросить его приводят к развитию патологического страха и еще больше дробят и без того дробный мир. Так закладывается основа пограничного расстройства личности: расщепление мира на черное и белое, неуверенность ни в чем, в том числе и в самом себе, и парализующий страх быть покинутым. "Я" пограничника, также как и "Я" нарциссиста, остановлено в развитии необходимостью применяться к ненормальным условиям. В случае пограничника, однако, от "Я" требуется не просто слияние с матерью, а вечный танец "полное слияние - экстремальное отделение", вплоть до не существования "Я". Фигурально выражаясь, ребенок переживает бесконечную серию маленьких смертей, когда мать его не замечает либо истязает, и маленьких воскресений, когда он воспринимается матерью как "абсолютно хороший". Счастливая стадия соединения с матерью, однако, всегда сопровождается страхом быть ею поглощенным, а также страхом ее превращения в ее противоположность. Ни одна психика не может выдержать подобной постоянной агонии; со временем в сознании остаются только отдельные моменты предельной эйфории и предельной боли, остальное тoнет в тумане, и собственная жизнь пограничника, раздробленая на отдельные части и лишенная связи, воспринимается им как бессмысслица.
В своем отношении с окружающими выросший пограничник повторяет модель отношений со своей матерью. Как и маленький ребенок, он искренне верит, что не выживет без постоянного присутствия другого или других и ради того, чтобы не остаться одному, он готов на любые манипуляции, вплоть до шантажа и попыток суицида. Он предельно идеализирует объект привязанности; в случае неизбежного разочарования он видит не просто не замеченные ранее недостатки, но тотально отвратительную фигуру, абсолютного злодея. Подавленная злоба на мать вырывается наружу и обращается на "безопасный объект" со всей силой годами копившегося чувства, проявить которое в детстве было смертельно опасно. Пособия по психиатрии используют специальный термин "пограничная ярость" – настолько исключительна она по своей интенсивности и диспропорциональности раздражителю. Пограничник способен взорваться дикой яростью когда угодно – точно также, как когда-то его мать, и его ярость прекращаестся так же внезапно, как ее. Отношения пограничника с другими представляют собой безумные качки маятника между любовью и ненавистью, не случайно извеcтная книга, посвященная этому растройству, так и называется "Я тебя ненавижу – не покидай меня".
Пограничник является палачом и жертвой в одно и то же время. Его ярость обращена не столько на других, сколько на самого себя, но участь других, естественно, это не облегчает. Нелогичный механизм безудержного гнева пограничника представляет собой сложное сочетание аккумулировавшейся годами злобы на мать с отвращением к самому себе, и он заслуживает того, чтобы остановиться на нем подробнее. С одной стороны, в детстве пограничник интегрировал "абсолютно дурную мать" в себя, поэтому его гнев на мать неизбежно обращается на самого себя. С другой, мать постоянно "покидала" его – значит, он "самый мерзкий из людей", дурен и достоин ненависти; в душе пограничника живет отвращение к самому себе, которое внезапно и резко проявляется сильнейшей болью существования в случае мнимой или настоящей угрозы быть брошенным. Когда боль делается невыносимой, он прибегает к деперсонализации и полупсихозу, а также наносит себе телесные повреждения (порезы, ожоги, и пр.). Членовредительство является выражением крайней степени отвращения к самому себе, наказанием себя, а также способом трансформации душевной боли в физическую. По моему мнению, эта боль также является хоть какой-то определенностью в его мире, а также выходом из деперсонализации и квазипсихоза. Пограничник не имеет развитого "Я", отсюда и ощущение внутренней пустоты и тумана, и физическая боль в какой-то степени компенсирует пустоту. Кровавая рана, зияющая в пустоте, может служить символом данного расстройства. Эта пустота не может быть заполнена ничем и никем, т.к. она является следствием самого глобального и раннего предательства доверия, которое человек может испытать в жизни: предательство матерью абсолютного доверия ребенка. Любой маленький ребенок a priori считает своих родителей и отношения в семье эталоном нормальности и, даже разочаровавшись в них, бессознательно повторяет их в своей личной жизни. Именно этим объясняется тенденция пограничников тяготеть к тем, кто в личных отношениях действует в рамках той же схемы, что и его мать/ семья. Детская патология, таким образом, закрепляется бесконечно повторяющимися жизненными драмами.
В профессиональной сфере такой человек часто бывает эффективным и даже успешным, особенно если его работа предoставляет ему четко структурированную систему, как армия и ей подобное окружение. Часто сослуживцы не имеют представления о хаосе, в котором пограничник живет вне офиса: как и нарциссист, он великолепно умеет носить маску или маски. Вне работы его жизнь состоит из бесконечных попыток получить того, кто может заботититься о нем и заполнить его внутренную пустоту, установления тотального контроля над этим человеком (с помощью эмоционального терроризма, манипуляций, угроз), неизбежных потерь, и мести (разнящейся от эмоционального давления до судебных процессов и попыток физического насилия). Дети пограничника не являются исключением из этого правила: им отведена роль средства для удовлетворения нужд родителя, который использует их в качестве объекта своей фрустрации (страха быть покинутым, пустоты, ярости, отвращения, вытеснения своих дурных качеств и проекции их на ребенка). Живя в эмоциональном аду отсутствия альтруистической любви, они неизбежно вырастают с поврежденными либо не активизировавшимися "Я" и повторяют цикл "семейного проклятия".
Возможно, читатель заметил, что описанию пограчника в этой статье отведено в два раза больше текста, чем описанию нарциссита. В силу своей многоликости пограничник гораздо сложнее поддается описанию и определению. Даже сейчас, закончив достаточно детальный, намеренно спиралевидный рассказ о его развитии, я не уверена в том, что обрисовала его достаточно полно; вероятно, так проиходит потому, что, по моему убеждению, невозможно определить пограничника только по симптомам и очень сложно – только лишь по описанию характера и развития расстройства. Симптомы, на самом деле, имеют отдаленное отношение к инстинктивному чувству, которое вызывает пограничник у условно-нормального человека: помутнение сознания, двоение восприятия, предчувствие хаоса и непреодолимое желание бежать – распознавание странной неадекватности под маской очаровательности в собеседнике, настолько тонкой, что даже как-то стыдно думать о ней.
Dantes
Ребенок говорит на языке чувств, и не только.
Пример семейной пары в ресторане.
Она (пододвигая Ему блюдо с оставшимся лососем): Я наелась, хочешь съесть и это?
Он: Ты уверена? Спасибо. (наполовину доев) Ты уверена, что не хочешь?
Она: Уверена, ешь-ешь.
Он съедает все и переходит к десерту. Она медленно наливается обидой и слезами.
Он: Что такое?
Она: Я не могу поверить, что ты съел всего лосося и не поделился со мной!
Он: Но ведь ты сама предложила...
Она: Неважно; любящий мужчина так бы не поступил.
Здесь мы имеем дело с замещением реальности и изощренным (но при этом инстинктивным) эмоциональным манипулированием. Его собственная нормальная реальность, сформированная прямым пониманием Ее фразы "дорогой, скушай рыбку" замещается Ее реальностью. Ее слезы и отчаяние сильнее слов убеждают Его в том, что он плохой. Фраза "любящий мужчина так бы не поступил" еще добавляет чувства вины, возводя частный случай в ранг правила и универсального обобщения (черно-белое мышление). Интересно здесь то, что в момент произнесения обвинения Она искренне верит в то, что Он не любит ее – и не только Он, но и никто, и это еще добавляет драмы и убедительности. Любящему человеку в подобной ситуации трудно сохранять логическую нить, особенно, если к абсурду ситуации примешаны сильные эмоции. Как бы Он не поступил, с ним навсегда останется сомнение в собственной правоте ("если она так плачет, я дейтвительно сделал что-то ужасное", и т.п.).
Необходимо отметить здесь несколько важных моментов. Первый – для манипуляции использовано чувство вины. Глобальный вывод "ты меня не любишь" бьет в душу и перекрывает абсурдность Ее поведения, создавая нечто вроде дымовой завесы. Контуры предметов начинают двоиться, и появляется смутное ощущение ловушки. В психологии эта ситуация известна под термином double bind. Его суть состоит в том, что, что бы человек не сделал, он всегда останется в проигрыше. Так, если Он совестлив и ответственен, он признает свою несуществующую вину и останется с Ней, все более теряя чувство реальности и себя. Если Он не таков, то он уйдет, тем самым подтвердив ее тезис посыл Ее "Он меня не любит" = "меня никто не любит".
Я намеренно привела пример, который большинство, скорее всего, сочтет не стоящим внимания. Однако, этот пример небольшой манипуляции не так безобиден, как может показаться, именно в силу его малости: его легко пропустить, и именно поэтому подобные "невинные игры" подменяют реальность иллюзией наиболее эффективно. Объект воздействия постепенно и незаметно теряет чувство границ своей личности, уверенности в своих оценках, реальности как таковой, и становится зависимым от того, кто создает для него новую реальность. Пытаясь противостоять хаосу внутреннего мира пограничника, "Я" его партнера, подточенное постоянными сомненинями в себе и окружающем мире, в конце концов полностью погружается в чужой хаос. Теперь уже нет границ между ним и другим, и его жизнь всецело подчиняется размадр маятника "люблю – ненавижу" и постоянно гложущему его чувству вины.
Это поведение прямо моей матери, из-за чего постоянно приходится быть приниженным при ней и как бы беспокоиться за нее. И заботиться и беспокоиться.
Она (пододвигая Ему блюдо с оставшимся лососем): Я наелась, хочешь съесть и это?
Он: Ты уверена? Спасибо. (наполовину доев) Ты уверена, что не хочешь?
Она: Уверена, ешь-ешь.
Он съедает все и переходит к десерту. Она медленно наливается обидой и слезами.
Он: Что такое?
Она: Я не могу поверить, что ты съел всего лосося и не поделился со мной!
Он: Но ведь ты сама предложила...
Она: Неважно; любящий мужчина так бы не поступил.
Здесь мы имеем дело с замещением реальности и изощренным (но при этом инстинктивным) эмоциональным манипулированием. Его собственная нормальная реальность, сформированная прямым пониманием Ее фразы "дорогой, скушай рыбку" замещается Ее реальностью. Ее слезы и отчаяние сильнее слов убеждают Его в том, что он плохой. Фраза "любящий мужчина так бы не поступил" еще добавляет чувства вины, возводя частный случай в ранг правила и универсального обобщения (черно-белое мышление). Интересно здесь то, что в момент произнесения обвинения Она искренне верит в то, что Он не любит ее – и не только Он, но и никто, и это еще добавляет драмы и убедительности. Любящему человеку в подобной ситуации трудно сохранять логическую нить, особенно, если к абсурду ситуации примешаны сильные эмоции. Как бы Он не поступил, с ним навсегда останется сомнение в собственной правоте ("если она так плачет, я дейтвительно сделал что-то ужасное", и т.п.).
Необходимо отметить здесь несколько важных моментов. Первый – для манипуляции использовано чувство вины. Глобальный вывод "ты меня не любишь" бьет в душу и перекрывает абсурдность Ее поведения, создавая нечто вроде дымовой завесы. Контуры предметов начинают двоиться, и появляется смутное ощущение ловушки. В психологии эта ситуация известна под термином double bind. Его суть состоит в том, что, что бы человек не сделал, он всегда останется в проигрыше. Так, если Он совестлив и ответственен, он признает свою несуществующую вину и останется с Ней, все более теряя чувство реальности и себя. Если Он не таков, то он уйдет, тем самым подтвердив ее тезис посыл Ее "Он меня не любит" = "меня никто не любит".
Я намеренно привела пример, который большинство, скорее всего, сочтет не стоящим внимания. Однако, этот пример небольшой манипуляции не так безобиден, как может показаться, именно в силу его малости: его легко пропустить, и именно поэтому подобные "невинные игры" подменяют реальность иллюзией наиболее эффективно. Объект воздействия постепенно и незаметно теряет чувство границ своей личности, уверенности в своих оценках, реальности как таковой, и становится зависимым от того, кто создает для него новую реальность. Пытаясь противостоять хаосу внутреннего мира пограничника, "Я" его партнера, подточенное постоянными сомненинями в себе и окружающем мире, в конце концов полностью погружается в чужой хаос. Теперь уже нет границ между ним и другим, и его жизнь всецело подчиняется размадр маятника "люблю – ненавижу" и постоянно гложущему его чувству вины.
Это поведение прямо моей матери, из-за чего постоянно приходится быть приниженным при ней и как бы беспокоиться за нее. И заботиться и беспокоиться.