Ветви лип сплелись над головой в плотный шатер, пропуская лунный свет лишь редкими, дрожащими на траве пятнами, похожими на разлитую ртуть.
В этой чернильной темноте светлое платье Вареньки сияло впереди, как маяк, уводя нас все дальше от стен дома.
Мы крались следом, держась за руки будто школьники.
Бесшумно.
Ни хрустнувшей ветки, ни предательского узловатого корня под ногой — хотя днем я здесь спотыкалась через шаг.
Мы словно парили над землей, ведомые какой-то незримой рукой.
Говорят, Бог хранит пьяных, дураков и влюбленных.
Я нервно хихикнула про себя: к первой категории никто из нас сейчас точно не относился, а вот насчет двух оставшихся...
Глядя на спину Вареньки и чувствуя горячую, сухую ладонь Стрельцова в своей ладони, я никак не могла решить, кто мы сейчас в большей степени — несчастные влюбленные или клинические идиоты.
...🙂
— Жаркий шепот долетал до нас в ночной тишине.
— Я знал, что твое сердце услышит меня.
Я сходил с ума без тебя, Варенька!
Жизнь пуста, если в ней нет твоего взгляда!
Звучало это, надо признать, вполне искренне.
Возможно, парень действительно влюблен по уши.
Вот только влюбленность — это биохимия, она проходит.
А потом остаются двое, которые смотрят друг на друга в изумлении: «А ты кто вообще такой?» И, судя по поведению Алексея в гостиной, любовь не сделала его лучше.
Она не добавила ему ни ума, ни благородства.
— Лошади готовы, — продолжил он, не выпуская ее рук.
— Едем.
Немедленно.
Князь Северский вряд ли одолжил гостю своих лучших рысаков для ночной прогулки.
Я нахмурилась.
Значит, украл?
Пардон, «позаимствовал» покататься, как мальчик-мажор папину тачку, уверенный, что ему за это ничего не будет.
— Они предубеждены!
— перебила она, и в ее голосе послышались те самые упрямые нотки, которые я не раз уже слышала.
— Покажи им!
— Покажи им, что ты лучше, чем они думают!
Что ты не ветреный, а умеешь думать о будущем.
Что ты добрый, благородный, что ты способен на поступки…
Что ты умный.
Докажи им, что ты достоин.
— Последние ее слова уже больше походили на мольбу.
Я едва сдержала вздох облегчения.
Вот это поворот!
Блистательный образ Лешеньки, кажется, таки поблек и пошел трещинами, раз влюбленная по уши девица не рванула с ним в ночь по первому зову.
Он явно не рассчитывал на такой отпор.
Алексей на миг растерялся.
— Варенька, душа моя, ты не понимаешь, — быстро и нервно заговорил он.
Вроде тех, что сегодня транслировали в гостиной у этой…
Про карты, про проигрыши…
у твоей хозяйки дома.
Это все ложь завистников!
А твои родители радостно верят ей, потому что свету трудно принять по-настоящему неординарную личность.
— А то, что я слышала своими ушами, тоже ложь?
— тихо спросила она.
— Что?
О чем ты?
— Сегодня ты мимоходом оскорбил все, что для меня важно.
— Она выпрямила спину, и я с гордостью подумала, что сейчас она выглядит совсем взрослой.
— Я учу грамоте крестьянских детей, Лешенька.
И они делают успехи, они умные и живые!
А ты назвал их животными.
...да, она не дура..а он таки туповат🙂
Несмотря на гетеро🙂
Как можно принижать настоящее чувство?
— Мы не о моем кузене сейчас.
Точнее, не только о нем.— Она наклонила голову, как сегодня в гостиной — будто собираясь боднуть.
— Мы не в Скалистом краю, Лешенька.
И я не хочу, чтобы меня крали, как козу.
Я хочу, чтобы во время венчания мои родители были рядом.
Чтобы они плакали от счастья, а не от горя.
Я хочу, чтобы рядом были мои подруги.
Чтобы они радовались за меня, а не переживали, куда я пропала.
Все шло не по его сценарию.
Алексей нахмурился.
— Ты меня не любишь, — с показной горечью произнес он.
— Если бы любила — тебе было бы плевать на всех, кроме меня.
Плечи ее дрогнули, и я испугалась, что она сейчас сдастся.
Варенька понурилась.
Но она выпрямилась и посмотрела Алексею прямо в лицо.
— Кажется, это ты меня не любишь, Лешенька.
Если бы любил, подумал бы и о моих чувствах.
Свадьба бывает один раз в жизни.
Ты хочешь, чтобы я шла с тобой под венец не с радостью, а виноватой?
Чтобы я чувствовала себя плохой дочерью, предательницей?
— воскликнул он с наигранным пылом.
— Ну что ты такое говоришь!
— Ты замечательная дочь.
Именно поэтому они непременно поймут и простят.
Родительское сердце отходчиво.
— А если нет?
— В его голосе проскользнуло раздражение.
— А куда они денутся?
— Не захотят же они тебя опозорить?
Если ты проведешь со мной ночь в дороге…
сама понимаешь.
Им придется признать этот брак, чтобы сохранить честь семьи.
Даже сверчки, казалось, замолкли.
Повисла тишина.
...🙂 он не только туповат, но ещё и вязкий🙂
Я легонько погладила запястье Кирилла, и он ответил мне той же мимолетной лаской.
— Лучше быть экономкой, чем паразитом, — тихо, но отчетливо произнесла она.
— Каждый из этих людей — истинное украшение нашего сословия, Лешенька.
И каждый из них знает цену деньгам, потому что отвечает не только за себя.
А ты…
Долго, прерывисто.
Она вздохнула.
Но голову не опустила.
— Ты называешь это «купечеством», а я теперь знаю, что это ответственность.
Ты предлагаешь мне жить на то, что ты, может быть, выиграешь в карты?
А если проиграешь?
— К чему эти пошлые расчеты?
— Я отыграюсь!
— вспыхнул он.
Ты становишься скучной, Варя!
Тебе не идет эта…
Я полюбил воздушное создание, музу, а ты превращаешься в…
приземленность.
в экономку!
...инфантил, вот точнее 🙂
— Лучше быть экономкой, чем паразитом, — тихо, но отчетливо произнесла она.
— Алексей шагнул к ней, и в его позе впервые появилась угроза.
— Что?!
Да кто тебе вбил в голову эту чушь?
— Ты смеешь…
Эта твоя…
нищая барышня?
Или солдафон-кузен?
Они просто завидуют нашей свободе!
— Уезжайте, Алексей Иванович, — Варвара расправила плечи.
Тоненькая, маленькая, сейчас она казалась выше рослого Алексея.
— Я не поеду с вами.
Ни сейчас, ни потом.
не пишите мне больше.
И, пожалуйста…
Алексей хватанул ртом воздух.
— Ну и оставайся в этом…
болоте.
Прозябай, считай кур и штопай чулки!
Ты еще пожалеешь, что отвергла меня!
Он махнул рукой и исчез между деревьев.
Послышался злой окрик, конское ржание.
Стих топот копыт, и снова наступила тишина.
....ну и что тут от _ любви _?🙂 эрекция на "воздушное создание"?🙂
Должна была…
— Я снова качнулась, баюкая ее.
— Тшш…
— Ты не маленькая.
Дело в…
весовой категории.
— То есть?
Ах да.
— Ну вот знаешь, как по весне выходят стенка на стенку?
Она кивнула.
— Вот и представь, что с одной стороны оказался, скажем, подмастерье кузнеца, который целыми днями размахивает тяжеленным молотом, а с другой…
Сергей Семенович.
Тут же охнула, прикрыв рот ладонью.
Варенька хихикнула.
— Нехорошо над таким смеяться, но…
Бедный Сергей Семенович!
— Или, скажем, твой кузен вдруг сошел с ума и решил меня ударить.
Смогла бы я защититься?
Варенька помотала головой.
...
Никто бы не стал осуждать Сергея Семеновича, не сумей он победить на кулачках кузнеца.
Никто не стал бы винить меня, если бы я не смогла защититься от сильного опытного воина.
Ты ни в чем не виновата, Варенька.
Только оружие Алексея не шпага и кулаки, а язык и опыт.
Только оружие Алексея не шпага и кулаки, а язык и опыт.
Долгий опыт притворства.
Умение нравиться — что нарабатывается годами в столичных гостиных.
А ты ведь еще даже не выходила в свет.
— Только на детские балы.
— Вот.
Это был нечестный бой.
Я не торопила.
Она надолго замолчала.
Ей нужно было все обдумать.
И поверить, что она не глупая, а просто неопытная.
— Значит, я…
безоружная?
— Ты была без доспехов, — мягко поправила я.
— С открытым сердцем против отточенного ядовитого клинка.
И ты победила.
...да.
Его тело — тяжелое, горячее, знакомое — накрыло меня, и только ощутив эту тяжесть, я наконец смогла вздохнуть по-настоящему.
Мы двигались вместе, и в какой-то момент я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.
— Глаша, — выдохнул он мне в губы.
Будто мое имя было заклинанием.
— Мой, — шепнула я.
Его ладонь прошлась по моему бедру, и я выгнулась навстречу.
Тело само помнило, как это — быть с ним.
Его пальцы нашли то место, от прикосновения к которому по коже пробежал огонь, и я закусила губу, чтобы не застонать в голос.
Помнило и требовало.
— Не сдерживайся, — хрипло шепнул он, прежде чем заглушить поцелуем мой стон.
И я перестала сдерживаться.
Он брал меня так, словно хотел оставить на мне свой отпечаток, присвоить каждую клеточку.
И я хотела этого.
Мне нужно было это.
Даже не так.
Сейчас.
Всегда.
Как воздух.
Как вода.
Аленка снова потянулась к Кириллу и захныкала, требуя, чтобы ее отпустили к этому интересному мужчине.
Настя вопросительно посмотрела на него, и Кирилл принял у нее малышку.
Неловко устроил на локте.
— Он качнул Аленку, и та залилась смехом.
— Это чувство взаимно.
— Для меня огромная честь быть фаворитом столь юной и прелестной княжны.
Суровый исправник, гроза уездных преступников, и девчушка в кружевном платьице.
Я залюбовалась им.
Внутри что-то защемило.
Я могла бы…
Он поймал мой взгляд поверх Аленкиной макушки.
И я улыбнулась в ответ — сердце сжималось от невозможной, глупой надежды.
Улыбнулся
