Кафе "У дедушки Фрейда" :)

[dok34.ru]

У вас есть. У того, что говорю я - нет.

...я про потенциально реалистичный вариант 🙂
Хоть и фантазийный 🙂

 

[dok34.ru]

"Мне 38. На днях, пока жена укладывала младшего, я сдуру залез в «Одноклассники». Не ради интриги, а так — прихватило посмотреть, кто где. Думал, поностальгирую пару минут и выйду.
В итоге просидел полтора часа, выпил полпачки корвалола и теперь серьёзно обдумываю, не пойти ли к психотерапевту.
С мужиками всё как по учебнику. Узнаваемость сто процентов. Петрович облысел и округлился, но это Петрович — я его узнал бы даже по хохме в комментариях. Вовка с седой бородой, но глаза те же, бедовые. Сразу видно, что если бы мы встретились на улице, через пять минут уже вспоминали бы, как из окна спортзала сигареты покупать бегали. Никакого когнитивного диссонанса.
А потом я наткнулся на Катю.
В школе Катя была из тех, про кого в сочинениях пишут «светлый образ». Косички, глаза с поволокой, талия, которую можно было обхватить ладонями. Я таскал её портфель, писал стихи в тетрадку, один раз даже подарил плюшевого медведя, которого потом месяц прятал от родителей. Она была не просто красивой, она была моей красивой, если вы понимаете, о чём я. Даже если не было взаимности, она была частью меня — того шестнадцатилетнего, который верил, что всё впереди.
И вот я открываю её страницу.
Там была фотография, где она сидит на лавочке с каким-то тортом. Я сначала подумал, что это её мама. Или старшая тётя. Увеличил. Пригляделся.
Я не узнал её. Совсем.
Не то чтобы она стала некрасивой — она стала другой. Черты лица словно размыло, пропорции изменились. Там, где была тонкая шея — появился мощный подбородок. Там, где были скулы — что-то плавное и круглое. И взгляд. У той Кати взгляд был живой, чуть с вызовом. У этой — взгляд человека, который уже давно ничего не ждёт от жизни и просто отрабатывает положенные часы.
Я листал дальше. Вера — была королевой школы, высокая, спортивная. Сейчас Вера на фото стоит в домашнем халате, обнимает какую-то сумку и улыбается так, будто у неё только что кончился лимит на улыбки на месяц. Лена — отличница, скромница, с бантиками — теперь женщина с мощными плечами и лицом, которое, кажется, видело слишком много.
Я начал специально искать одноклассниц. И чем дальше листал, тем больше ловил себя на мысли: я же не помню их такими. Я помню их всех девчонками — с косичками, с заколками, с дурацкими серёжками, с веснушками. А здесь — какие-то... взрослые женщины. Которые выглядят так, будто жизнь платила им не деньгами, а кирпичами.
И самое странное — я не могу сказать, что они стали плохо выглядеть. В том-то и дело. Они стали выглядеть как люди, которые просто... перестали быть собой. Как будто кто-то взял прежний образ и натянул поверх него новый, с чужого плеча.
С мужиками такого нет. Мы лысеем, мы толстеем, мы обрастаем склерозом, но мы остаёмся собой. Я могу не видеть Петровича двадцать лет, но если он мне сейчас позвонит и скажет: «Слышь, помнишь, как мы...» — я дословно вспомню тот день. Потому что Петрович — это не его причёска и не вес. Петрович — это его энергия, его интонация, его ржачка. Это набор констант, которые не меняются.
А у девчонок константы исчезают. Я смотрел на Катю и не мог найти ни одной зацепки. Ни взгляда, ни улыбки, ни жеста. Всё стёрто.
Я потом долго сидел, перебирал в голове: может, я просто идеализировал? Может, они и не были такими, просто гормоны играли? Но нет. Я смотрел старые фото в том же альбоме — они были. Были те самые черты, те самые лица. И потом они пропали.
Я не знаю, как это объяснить. Может, это гормоны снова сыграли злую шутку. Может, быт, стресс. Может, просто мы, мужики, относимся к своему телу проще: если набрал вес — значит, набрал, что теперь, себя не любить? А женщины... не знаю. Может, они воспринимают изменения как поражение, и это поражение отражается на лице. Или наоборот — перестают замечать, что меняются, пока однажды не видят себя на фото и не думают: «А это вообще кто?».
Но осадок остался тяжёлый. Не потому, что «были красивыми, а стали страшными». А потому, что я не нашёл их. Тех девчонок, с кем я рос. Их нет в этих анкетах. Там живут другие женщины, с такими же именами и фамилиями, но я их не знаю.
Я, конечно, никому этого не скажу. Жене тем более — она заподозрит неладное, будет допрос, зачем я лазил. Друзьям тоже — засмеют, скажут «сам такой». Но на душе муторно.
Знаете, иногда полезнее не знать, как сложилась жизнь у твоей школьной любви. Оставить их в памяти шестнадцатилетними, с косичками, и больше никогда не открывать «Одноклассники». Потому что интернет — это, конечно, великое благо, но есть вещи, которые он отнимает безвозвратно. Например, иллюзию, что время можно остановить.
Так что, если у вас есть дорогой сердцу образ из юности — не проверяйте. Правда не нужна. Пусть он остаётся там, где ему место. В прошлом. Как вы считаете?"
...не моё, не бесспорно. На подумать...и профилактировать 🙂

 

[dok34.ru]

"У меня есть неженатый друг. Статный, симпатичный, с чувством юмора, без вредных привычек. Артём. После совместных вечеринок он неизменно вызывает живой интерес у подружек и родственниц моей жены. И каждый раз возникает практически идентичный диалог.

— Ой, мне Артём понравился. Расскажи про него подробнее!
— Программист. Своя машина, квартира, дача. Пьёт мало, добрый. Особых недостатков вроде нет.
— О-о-о... А почему тогда не женат? Странно. Подвох какой-то?
— Да нет подвоха. Просто ему и так хорошо.
— В смысле?
— В прямом. Он вполне счастливо живёт, и его всё устраивает.

— Ну расскажи подробнее! Не может же быть, чтоб без подвоха!

— Смотри. Он приходит с работы домой, садится за комп и играет в свои игры до ночи. В выходные едет на рыбалку или на дачу с друзьями, шашлыки, баня, разговоры под гитару. Его такой уклад устраивает на сто процентов. А когда появляется девушка, эта идиллия начинает потихоньку рушиться. В какой-то момент начинается: "Ты слишком много играешь", "Опять на рыбалку?", "Мы совсем времени не проводим вместе". И всё в таком духе. В итоге он с девушкой расстаётся и возвращается к своей беззаботной жизни. Цикл замыкается.

— Но подожди... А как же вкусный ужин вечером? Поддержка, забота, секс в конце концов?

— Ну... Готовить он и сам любит, причём неплохо. Если лень — закажет что хочет, благо доставка сейчас круглосуточная. Стресс снимает в играх. А на счёт интима... У него руки не короткие, сам справляется. Ну и иногда, без обязательств, снимает кого-то, если прям приспичит. Без заморочек.

— Какой-то он... странный."
...🙂

 

[dok34.ru]

"Иду я как-то знакомиться с будущей свекровью. Стесняюсь и так, а она при входе зыркнула и умчалась на кухню, жених за ней. Тут слышу и ушам не верю: «Это что такое? Выгони ее сейчас же!» Я аж зависла, а она идет с полотенцем в руках ко мне и выдает: «Нет, ну ты представляешь, пока дверь вам открывала — моя Маруська колбасу утащила!» — и давай смеяться. Знакомство хорошо прошло, с тех пор уже пять лет замужем."
...а если бы не прояснила? И у девушки _остался_ тот GIGO , который образовался после фразы про "выгони"..?

 

[Maru]

я про потенциально реалистичный вариант

Same here.

 

[Жужу]

"Мне 38. На днях, пока жена укладывала младшего, я сдуру залез в «Одноклассники». Не ради интриги, а так — прихватило посмотреть, кто где. Думал, поностальгирую пару минут и выйду.
В итоге просидел полтора часа, выпил полпачки корвалола и теперь серьёзно обдумываю, не пойти ли к психотерапевту.
С мужиками всё как по учебнику. Узнаваемость сто процентов. Петрович облысел и округлился, но это Петрович — я его узнал бы даже по хохме в комментариях. Вовка с седой бородой, но глаза те же, бедовые. Сразу видно, что если бы мы встретились на улице, через пять минут уже вспоминали бы, как из окна спортзала сигареты покупать бегали. Никакого когнитивного диссонанса.
А потом я наткнулся на Катю.
В школе Катя была из тех, про кого в сочинениях пишут «светлый образ». Косички, глаза с поволокой, талия, которую можно было обхватить ладонями. Я таскал её портфель, писал стихи в тетрадку, один раз даже подарил плюшевого медведя, которого потом месяц прятал от родителей. Она была не просто красивой, она была моей красивой, если вы понимаете, о чём я. Даже если не было взаимности, она была частью меня — того шестнадцатилетнего, который верил, что всё впереди.
И вот я открываю её страницу.
Там была фотография, где она сидит на лавочке с каким-то тортом. Я сначала подумал, что это её мама. Или старшая тётя. Увеличил. Пригляделся.
Я не узнал её. Совсем.
Не то чтобы она стала некрасивой — она стала другой. Черты лица словно размыло, пропорции изменились. Там, где была тонкая шея — появился мощный подбородок. Там, где были скулы — что-то плавное и круглое. И взгляд. У той Кати взгляд был живой, чуть с вызовом. У этой — взгляд человека, который уже давно ничего не ждёт от жизни и просто отрабатывает положенные часы.
Я листал дальше. Вера — была королевой школы, высокая, спортивная. Сейчас Вера на фото стоит в домашнем халате, обнимает какую-то сумку и улыбается так, будто у неё только что кончился лимит на улыбки на месяц. Лена — отличница, скромница, с бантиками — теперь женщина с мощными плечами и лицом, которое, кажется, видело слишком много.
Я начал специально искать одноклассниц. И чем дальше листал, тем больше ловил себя на мысли: я же не помню их такими. Я помню их всех девчонками — с косичками, с заколками, с дурацкими серёжками, с веснушками. А здесь — какие-то... взрослые женщины. Которые выглядят так, будто жизнь платила им не деньгами, а кирпичами.
И самое странное — я не могу сказать, что они стали плохо выглядеть. В том-то и дело. Они стали выглядеть как люди, которые просто... перестали быть собой. Как будто кто-то взял прежний образ и натянул поверх него новый, с чужого плеча.
С мужиками такого нет. Мы лысеем, мы толстеем, мы обрастаем склерозом, но мы остаёмся собой. Я могу не видеть Петровича двадцать лет, но если он мне сейчас позвонит и скажет: «Слышь, помнишь, как мы...» — я дословно вспомню тот день. Потому что Петрович — это не его причёска и не вес. Петрович — это его энергия, его интонация, его ржачка. Это набор констант, которые не меняются.
А у девчонок константы исчезают. Я смотрел на Катю и не мог найти ни одной зацепки. Ни взгляда, ни улыбки, ни жеста. Всё стёрто.
Я потом долго сидел, перебирал в голове: может, я просто идеализировал? Может, они и не были такими, просто гормоны играли? Но нет. Я смотрел старые фото в том же альбоме — они были. Были те самые черты, те самые лица. И потом они пропали.
Я не знаю, как это объяснить. Может, это гормоны снова сыграли злую шутку. Может, быт, стресс. Может, просто мы, мужики, относимся к своему телу проще: если набрал вес — значит, набрал, что теперь, себя не любить? А женщины... не знаю. Может, они воспринимают изменения как поражение, и это поражение отражается на лице. Или наоборот — перестают замечать, что меняются, пока однажды не видят себя на фото и не думают: «А это вообще кто?».
Но осадок остался тяжёлый. Не потому, что «были красивыми, а стали страшными». А потому, что я не нашёл их. Тех девчонок, с кем я рос. Их нет в этих анкетах. Там живут другие женщины, с такими же именами и фамилиями, но я их не знаю.
Я, конечно, никому этого не скажу. Жене тем более — она заподозрит неладное, будет допрос, зачем я лазил. Друзьям тоже — засмеют, скажут «сам такой». Но на душе муторно.
Знаете, иногда полезнее не знать, как сложилась жизнь у твоей школьной любви. Оставить их в памяти шестнадцатилетними, с косичками, и больше никогда не открывать «Одноклассники». Потому что интернет — это, конечно, великое благо, но есть вещи, которые он отнимает безвозвратно. Например, иллюзию, что время можно остановить.
Так что, если у вас есть дорогой сердцу образ из юности — не проверяйте. Правда не нужна. Пусть он остаётся там, где ему место. В прошлом. Как вы считаете?"
...не моё, не бесспорно. На подумать...и профилактировать 🙂

очень странный товарищ с очень субъективным взглядом на вещи
человек перестал выглядеть как ребенок? вау. думаю, что его в жизни ждёт ещё очень много открытий.