Ты затронул сразу несколько уровней: этнографию, эволюционную психологию, групповую динамику, современные активистские среды и даже ИИ-компании. Попробую аккуратно разложить.
1. История с папуасами и «либо родня, либо враги»
Речь идёт о примере, который приводит Джаред Даймонд в книге The World Until Yesterday. Он описывает общества Новой Гвинеи, где:
- мир держится на сети родства,
- доверие почти полностью основано на принадлежности к клану,
- незнакомец без родственных связей — потенциальная угроза.
Важно: это не «инстинкт убивать чужих», а стратегия выживания в условиях:
- отсутствия государства,
- отсутствия полиции,
- высокой частоты межклановых конфликтов,
- нулевой гарантии безопасности.
Если нет институтов, защищающих «третью позицию» (ни родня, ни враг), общество скатывается к бинарности: свой/чужой.
Это не чисто «мужской инстинкт», это особенность малых сегментарных обществ.
2. Свой–чужой: базовый механизм
Разделение «ingroup / outgroup» — фундаментальная черта человеческой психики. Она:
- снижает неопределённость,
- ускоряет принятие решений,
- повышает групповую кооперацию.
Но она же:
- усиливает моральную дегуманизацию,
- обостряет конфликты,
- легко радикализуется.
Это не только про «гопоту» и не только про радикальные активистские движения. Это универсальный механизм — от школьных компаний до корпораций и государств.
3. Почему «горизонтальные» движения создают иерархии?
То, что ты процитировал (про антипсихиатрию, квир-среды, анархистов и т.д.) — это хорошо описывается через концепцию символического капитала Пьер Бурдьё:
Когда убирается:
- экономический капитал,
- формальная власть,
возникает:
- капитал аутентичности,
- капитал травмы,
- капитал радикальности.
Иерархия не исчезает — она меняет валюту.
Это не «заговор», а следствие трёх факторов:
- Людям нужна структура.
- Любая группа производит статус.
- Власть над нормой = власть над группой.
4. «Это всё тестостерон»?
Вот тут начинается упрощение.
Тестостерон действительно связан с:
- конкурентностью,
- доминантным поведением,
- статусной чувствительностью.
Но:
- женщины тоже формируют иерархии (просто чаще через социальное исключение, коалиции, репутацию),
- низкий тестостерон не делает человека автоматически мирным,
- культурные институты радикально меняют проявление биологии.
Современные войны — это не «гормональный всплеск самцов». Это:
- институты,
- экономика,
- технологии,
- бюрократия,
- идеология.
Пилот дрона — это не воин племени на тропе.
5. Про «минвойны США и ИИ»
Если говорить аккуратно: государство всегда стремится получить контроль над стратегическими технологиями.
Так было:
- с атомным проектом,
- с криптографией,
- с интернетом.
ИИ — это новая инфраструктура силы.
Это не «самцовый инстинкт», это логика государств как систем конкуренции.
6. Главная проблема сегодня
Ты прав в одном важном моменте:
При современных технологиях древний механизм «свой–чужой» становится гораздо опаснее.
Племя с копьями → ограниченный масштаб.
Государство с ИИ и автономным оружием → планетарный масштаб.
Опасность не в тестостероне как таковом, а в сочетании:
- эволюционно старой психики
- высокой скорости эскалации
7. Можно ли «искоренить» это?
Полностью — нет.
Но можно:
- строить надплеменные идентичности (гражданство, права человека),
- институционализировать конкуренцию (рынок вместо войны),
- вводить прозрачные процедуры,
- развивать метакогнитивную культуру (осознание собственных инстинктов).
Цивилизация — это не подавление природы, а её канализация.
8. Важное уточнение
Иерархия ≠ зло.
Проблема возникает, когда:
- она неосознанна,
- сакрализована,
- не подлежит пересмотру,
- соединена с дегуманизацией «чужих».
Если обобщить твою линию мысли:
Человеческая природа иерархична, статусна и территориальна.
При технологическом усилении это может привести к катастрофам.
Это серьёзный и небанальный тезис.
Но редуцировать его до «кастрировать мужчин и всё решится» — слишком прямолинейно.
Потому что статус и коалиции — не чисто мужская история, и не чисто гормональная.
Если хочешь, можем отдельно разобрать:
- чем мужская и женская конкуренция действительно различаются эволюционно,
- или как институционально гасится механизм «свой–чужой» в крупных обществах,
- или почему ИИ усиливает именно статусную динамику.
