"Слово «терпимость» мы сегодня произносим почти с уважением, связывая его с милосердием и широтой взглядов. Нам кажется, что это исключительно доброе и современное понятие.
Но в девятнадцатом веке у этого слова был совершенно иной, казенный и горький смысл. Откуда вообще взялось это странное казенное словосочетание? Я долго пыталась понять, почему дома, где торговали женским телом, официально называли домами терпимости, пока не вникла в то, как было устроено тогдашнее законодательство.
А потом я стала разбираться, как именно власть боролась с так называемой французской болезнью, и передо мной открылась совсем не книжная картина.
Оказалось, что государство пошло на сделку с пороком вовсе не от внезапного гуманизма: эпидемия сифилиса в России бушевала несколько столетий, лечить ее не умели, и она грозила подорвать само выживание страны, когда заразу занесли из заграничных походов в крестьянские избы.
Дальше по порядку.
Бедствие это пришло в Россию еще в середине пятнадцатого века из Европы. В народе недуг прозвали солдатской болезнью, потому что русские полки часто воевали за границей и возвращались с заразой из дальних походов.
При Петре Первом с напастью пытались бороться жестоко. Заболевших просто изолировали от общества и втирали им мазь на основе ртути. Лечение было откровенно варварским, и пациентам от него становилось только хуже.
При Екатерине Второй подход изменили и открыли лечебницы исключительно для женщин. Именно тогда власти сделали окончательный вывод: мужчины заболевают после связи с продажными женщинами, и зараза ходит по кругу именно из-за уличного промысла.
Я поначалу думала, что дальше гарнизонов и столичных трущоб беда не пошла, но после победы над французами в 1815 году армия вернулась домой. Солдаты гибли сами в огромных количествах и разносили инфекцию дальше.
Они возвращались не только в города, но и в деревни. Там об опасности ничего не знали, без опаски пользовались общей посудой и домашними вещами. Заболевание добралось до детей.
Чем могла ответить власть, когда под угрозой оказалось само здоровье нации? Прежние частые медицинские осмотры и наказания за неявку на них уже не помогали.
В 1843 году император Николай Первый нашел выход: если зло нельзя искоренить, его придется терпеть, но взять под жесткий надзор. Врачебно-полицейские комитеты переписали всех женщин, продающих интимные услуги, и легализовали публичные дома.
Вместо паспорта им выдавали особый документ — желтый билет. Каждые 2 недели было обязательно проходить медицинское обследование и в любую минуту иметь возможность предъявить справку об отсутствии венерической болезни.
За нелегальную торговлю телом теперь грозил арест и высылка в Сибирь. И постепенно эта система позволила справиться с повальным мором.
Меня в этой истории зацепило другое: как сухая санитарная мера неожиданно изменила судьбы тысяч людей. Я перечитала правила надзора дважды, чтобы понять изнанку этого казенного механизма.
Но есть деталь, которую обычно упускают.
Вместе с желтым билетом и унизительным контролем женщина получала официальное разрешение на проживание в том самом городе, где находился дом терпимости. И об этом очень быстро прознали те, кто мечтал навсегда перебраться из деревни.
Они любыми средствами пытались добыть заветную справку, добровольно соглашаясь на позорный статус, лишь бы закрепиться в городе и не бояться высылки обратно.
Мы сегодня привыкли к тому, что переезд в другой город — это вопрос билета на поезд и поиска жилья. Нам трудно представить сословный мир, в котором легальный вид на жительство доставался такой ценой."
...спрашивали про психологическую выгодность , когда действия человека кажутся наоборот, невыгодными.
Один из примеров.
Как игра в рулетку.
Можно потерпеть и выиграть шанс - против знакомой участи быть наложницей жирного барина и затем быть "отданной" за того, кого назначили...
А может и не выиграть.
Что касается анти- гетеро и анти- сексуальности - она и тут не видна?
🙂
