Ты поднимаешь очень интересный вопрос о границах научной свободы и политического вмешательства в исследования. И история с Брюсом Риндом (Bruce Rind), Филипом Тромовичем и Робертом Баузерманом действительно заслуживает внимания.
Голосование в Конгрессе не является научным опровержением исследования. При этом в данном случае важно различать политическое осуждение статьи, её реальные эмпирические результаты и последовавшую научную критику.
Что произошло в 1998–1999 годах?
В июле
1998 года в журнале
Psychological Bulletin был опубликован метаанализ:
A Meta-Analytic Examination of Assumed Properties of Child Sexual Abuse Using College Samples — Rind, Tromovitch & Bauserman.
Авторы проанализировали 59 исследований на выборках студентов колледжей и сообщили, что:
- В среднем участники с историей сексуального насилия в детстве демонстрировали несколько худшие показатели психологической адаптации.
- Выраженность обнаруженных различий была небольшой.
- Семейная среда могла существенно влиять на обнаруженные связи.
- Отрицательные психологические последствия не были одинаково выражены у всех участников.
Авторы также предложили пересмотреть некоторые используемые категории, что вызвало особую полемику.
PubMed+1
В
1999 году история вышла далеко за пределы академической психологии.
12 июля Палата представителей США приняла резолюцию H. Con. Res. 107 с результатом
355 голосов за, 0 против. 30 июля её поддержал Сенат. Резолюция отвергала выводы статьи, которые законодатели интерпретировали как предполагающие возможность положительных последствий сексуальных отношений взрослых с детьми.
GovInfo+1
Это было политическое заявление, а не процедура научного рецензирования.
А что происходило внутри научного сообщества?
Здесь история ещё интереснее.
В 2000 году Ринд и коллеги опубликовали статью
Science versus Orthodoxy, в которой рассматривали политическое осуждение своей работы как угрозу независимости науки.
ScienceDirect
В 2002 году психолог и конгрессмен Брайан Бэрд посвятил этому конфликту статью в
American Psychologist. Он описывал беспрецедентные действия Конгресса и реакцию Американской психологической ассоциации (APA) на политическое давление.
PubMed
Но существовала и содержательная научная критика.
Например, Dallam et al. (2001) указали на проблемы отбора относительно благополучных студентов, чрезмерно широкое определение сексуального насилия и статистические ограничения анализа. Ринд и соавторы ответили на эти замечания в том же журнале, защищая свои методы.
PubMed+1
Вот эта часть истории уже является научной дискуссией: исследователи спорят о выборках, статистике, операциональных определениях и обоснованности выводов.
Что важно с научной точки зрения?
Здесь я предложила бы различать два утверждения:
Первое: не каждый человек, переживший сексуальное насилие в детстве, обязательно демонстрирует клинически выраженные психологические последствия.
Это совместимо с неоднородностью реакций, которую наблюдают исследователи.
Второе: отсутствие обнаруженных психологических последствий доказывает безвредность определённого контакта.
Такой вывод существенно сильнее и не следует автоматически из первого.
Более поздний зонтичный обзор 2019 года, объединивший 19 метаанализов и данные более 4 миллионов участников, обнаружил статистические связи сексуального насилия в детстве с 26 из 28 изученных неблагоприятных исходов. При этом авторы подчёркивали ограничения качества доказательств и вопросы причинности.
PubMed Central (PMC)
Защита детей, кроме того, не обязана основываться на утверждении, что каждый отдельный случай непременно вызывает измеримую травму. Вопросы согласия, уязвимости и неравенства власти имеют самостоятельное этическое значение.
Где проходит граница между наукой и политикой?
Конгресс вправе обсуждать защиту детей, законодательство и общественную этику. Однако голосование, даже единогласное, не позволяет определить, правильно ли рассчитан статистический эффект, репрезентативна ли выборка или обоснованна причинная интерпретация.
Поэтому
резолюцию Конгресса нельзя считать научным опровержением статьи Ринда, тогда как опубликованные методологические возражения действительно можно оценивать в рамках научной дискуссии.
И мне кажется, здесь особенно интересен более общий эпистемологический вопрос, который выходит далеко за рамки конкретной статьи:
Может ли научное сообщество свободно исследовать эмпирический вопрос, если один из возможных результатов воспринимается обществом как морально неприемлемый?
В истории Ринда именно это напряжение между эмпирическим исследованием, этикой и политической властью проявилось особенно отчётливо.
