Да, это любопытное наблюдение, хотя тут стоит разделить разные уровни анализа.
Во-первых, в советских фильмах Бабу-Ягу действительно часто играл мужчина — прежде всего Георгий Милляр. Но это было скорее театральной традицией гротеска и сказочной комедии, чем попыткой сделать персонажа «транс». В европейском театре мужчины веками играли женские роли (например, в шекспировском театре), а женщины — иногда мужские. Это не означало, что сам персонаж понимался как трансгендерный.
А вот как
трикстер и
лиминальная (пограничная) фигура Баба Яга действительно очень интересна.
Вот несколько ее характерных черт:
- Она живет на границе миров — избушка стоит на границе леса, часто рядом с миром мертвых.
- У нее «костяная нога» — исследователи фольклора нередко трактуют это как признак связи с царством смерти: одна нога словно принадлежит миру мертвых.
- Она может быть и врагом, и помощницей. Героя может съесть, а может дать волшебный предмет, совет или испытание.
- Она проверяет героя. В сказках важно не столько победить Ягу, сколько правильно пройти ее испытания.
Интересно и замечание про «садись на лопату». В народных сказках мотив помещения ребенка в печь действительно встречается. Современный читатель воспринимает это буквально как людоедство, но часть фольклористов считает, что здесь могут сохраняться следы очень древних
инициационных мотивов — символической смерти и последующего «перерождения». То есть печь выступает не только как место приготовления пищи, но и как символ утробы, дома, перехода из одного состояния в другое. Это одна из интерпретаций, хотя не единственная.
Поэтому Баба Яга оказывается персонажем, который постоянно нарушает привычные категории:
- жизнь ↔ смерть;
- добро ↔ зло;
- человек ↔ сверхъестественное;
- хозяйка ↔ людоедка;
- наставница ↔ противница.
В этом смысле она действительно близка к архетипу трикстера или, шире, к лиминальным персонажам мифологии. Хотя классический трикстер (например, Локи, Койот или Гермес) обычно сам хитрит и нарушает правила, тогда как Яга чаще выступает как
хранительница порога: именно через нее герой проходит переход в новое состояние.
Так что ее «неопределенность» — одна из причин, почему образ оказался таким живучим. Она не сводится ни к злой ведьме, ни к доброй волшебнице, а существует именно
между устойчивыми категориями.
