Флуд-бар. Тема обо всем и ни о чем.

[dok34.ru]

Это и не нужно.

Согласен!

Могу рассказать, откуда авойданс пошел в моём случае.

В целом я помню, но можно напомнить, уточнить, возможно - акцент сделать на значимом!

 

[Maru]

В целом я помню, но можно напомнить, уточнить, возможно - акцент сделать на значимом!

Ждите пост вечером тогда. Расскажу, как к этому пришёл.

 

[dok34.ru]

"Обращение тов. И. В. Сталина к народу
Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей. Он прямо заявил:

«Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться». Это было три года назад. Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться, ход войны развеял их в прах. На деле получилось нечто прямо противоположное тому, о чем бредили гитлеровцы. Германия разбита наголову. Германские войска капитулируют. Советский Союз торжествует победу, хотя он и не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию.

Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития. Теперь мы можем с полным основанием заявить, что наступил исторический день окончательного разгрома Германии, день великой победы нашего народа над германским империализмом.

С победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!

Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом!

Великие жертвы, принесенные нами во имя свободы и независимости нашей родины, неисчислимые лишения и страдания, пережитые нашим народом в ходе войны, на- Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!

Выступление Премьер-Министра Великобритании У. Черчилля
Сегодняшний день мы, вероятно, будем думать главным образом о самих себе. Завтра мы воздадим особую хвалу нашим русским товарищам, чья доблесть на поле боя явилась одним из великих вкладов в общую победу.

Следовательно, война с Германией закончилась. После многолетней напряженной подготовки Германия в начале сентября 1939 года набросилась на Польшу.

Во исполнение нашей гарантии Польше и по соглашению с Французской республикой, Великобритания, Британская империя и Британское содружество наций объявили войну этой подлой агрессии. После того, как доблестная Франция оказалась повержена на земле, мы на этом острове и в нашей объединенной империи продолжали борьбу в одиночку в течение целого года, пока к нам не присоединилась военная мощь Советской России, а позднее — подавляющие силы и ресурсы Соединенных Штатов Америки.

Наконец, почти весь мир объединился против злодеев, которые сейчас повержены перед нами. Наши сердца на этом острове и во всей Британской империи преисполнены благодарности нашим замечательным союзникам.

Заявление Президента США Г. Трумэна
Армии союзников путем самопожертвования и преданности, с помощью Бога заставили Германию окончательно и безоговорочно капитулировать. Западный мир освобожден от злых сил, которые в течение свыше пяти лет бросали в тюрьмы и разбивали жизни миллионов и миллионов людей, родившихся свободными. Они разрушали их церкви, уничтожали их дома, разлагали их детей, убивали любимых ими людей.

Наши армии освобождения восстановили свободу этих страдающих народов, чьи дух и волю угнетатели никогда не могли поработить. Многое еще остается сделать. Победа достигнута на Западе, и она в настоящее время должна быть достигнута на Востоке. Весь мир должен быть очищен от зла, от которого освобождена половина мира.

Объединенные миролюбивые нации доказали на Западе, что их оружие значительно сильнее, чем мощь диктаторов и чем тирания военных клик, которые некогда считали нас мягкими и слабыми. Мощь наших народов в самозащите против всех врагов будет так же доказана в тихоокеанской войне, как она была доказана в Европе.

За победу духа и оружия, которой мы добились, за то, что она подала надежду всем народам, присоединившимся к нам из любви к свободе, мы должны как нация возблагодарить Всемогущего Бога, который вселил в нас силу и дал нам победу.

«Красная звезда», 10 мая 1945 года"
...так благодарить Бога, или ругаться на него?🙂

 

[Свидетель]

А почему не банят высказывания про то, что мужчина там воевать должен и принести себя в жертву? Странно выходит просто.

Принести себя в жертву женщинам? Я лично против таких издевательств!
А воевать, мне кажется это традиция, но не Богом поставленная! Бог против войн, убийств, Вы же знаете!!
Даже если все воюющие стороны кричат, что "с нами бог"! Они врут, с точки зрения Бога, мне так кажется!
Хотя, я сейчас подумала, есть грань между тем, чтобы нанести удар, и чтобы защититься от удара!
И ещё, я представила, когда мне пришлось бы закрыть собой моих детей, моего любимого мужа, моих родителей, это не "должна", а мой порыв! Потому, что могу закрыть собой и выжить, а они могут не смочь!
Хотя, я сейчас это сказала мужу, и он усмехнулся, пошутил, что мы с ним будем драться, закрывая друг дружку! наверное, это смешно выглядит, если представить! 🙂

 

[dok34.ru]

"Сегодняшние дискуссии о «пробитом дне» в начальном образовании обычно сводятся к критике ЕГЭ. Но проблема гораздо глубже. Чтобы понять, почему современные учебники начальной школы вызывают у детей отторжение, а у родителей — тихую ярость, нужно посмотреть, как ломалась и собиралась заново наша математическая традиция.

Наследие Империи: Золотой век методики
Дореволюционное математическое образование в России не было монолитным, и в этой конкуренции рождались шедевры. Да, были фундаментальные учебники Киселева, ставшие позже легендой, но была и мощнейшая методическая школа Арженикова, Гольденберга и других.

Их ключевая заслуга — опора на возрастную психофизиологию. Методика того времени позволяла огромному количеству детей не просто зазубривать цифры, а строить физические модели задач. Ребенок «осязал» математику. Именно эта дореволюционная традиция в итоге стала одной из основ советской инженерной школы. Те, кто проектировал заводы-гиганты и первые ракеты, учились на логике, выверенной еще в императорских гимназиях и реальных училищах.

20-е годы: Педагогический бедлам
После 1917 года в образовании начался период, который иначе как «революционным угаром» не назовешь. Под лозунгами борьбы со старой школой к власти в педагогике пришли теоретики-экспериментаторы.

Действующие лица: Крупская, Блонский, идеологи «педологии».

Суть: Традиционные уроки и учебники были объявлены «мертвечиной». Их заменили «комплексными темами» (когда математика изучалась вперемешку с сельским хозяйством или политграмотой). Системность знаний была принесена в жертву идеологическому воспитанию.

1931: Возвращение к истокам (с нюансами)
К началу 30-х стало очевидно: страна безграмотна, а будущие инженеры не знают таблицы умножения. В 1931 году выходит знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О начальной и средней школе». По имеющимся свидетельствам, Сталин лично курировал этот вопрос, понимая, что без возврата к классическим методикам индустриализация встанет.

В школу вернули Киселева и проверенные дореволюционные подходы. Однако возник побочный эффект. Используя наработки 20-х (которые было «жалко выбрасывать»), новые методисты начали смещать акцент на натаскивание. Требовалось ускоренное достижение контрольных показателей. Это давало быстрый результат на бумаге и в тестах, но постепенно снижало глубину понимания реальных физических процессов, которую давала старая школа.

Хрущевский реванш и современный тупик
Трагедия в том, что процессы, аналогичные 20-м годам, повторились при Хрущеве. К власти в педагогической науке вернулись если не те же лица, то их прямые ученики, сохранившие веру в «экспериментальные программы».

К концу 70-х ситуация стала напоминать 1930 год: система начала буксовать, образование становилось все более абстрактным и оторванным от здравого смысла. Но в этот раз «нового Сталина», готового волевым решением вернуть школу к классическим истокам и физической логике, не нашлось.

Что мы имеем сейчас? Мы продолжаем пробивать дно, не желая признавать очевидного: современные учебники начальной школы, пропитанные «асмоловщиной», просто не соответствуют психофизиологии ребенка. Вместо формирования базы, на которой вырастет инженер или ученый, детей пичкают фрагментарным бредом.

Вопрос о вычищении начальной школы от методик, калечащих детское мышление, даже не ставится. А ведь без этого фундамента любые разговоры о технологическом суверенитете остаются не более чем лозунгами. Мы разучились строить «модели задач», и это — главная потеря."
...не моё, но "натаскивание" действительно имеет место быть, имхо..

 

[dok34.ru]

"Конструирование грядущего: как программируется наше завтра​

Мы живём в эпоху тотальной тревожности и уже наступившего социального «идеального шторма», когда позитивный образ завтрашнего дня оказался практически стёрт из общественного сознания. Если обратиться к массовой культуре как к зеркалу настроений, становится очевидно: человечество разучилось мечтать о светлом будущем. На смену наивным технологическим утопиям о поиске «миелофона» или приключениях Электроника пришли мрачные картины постапокалипсиса.

В этих условиях абстрактное социальное прогнозирование теряет свой смысл, уступая место необходимости активного конструирования реальности. Именно здесь на первый план выходит феномен социальной архитектуры. Социальная архитектура — это не просто наблюдение, это целенаправленное социальное моделирование и проектирование. Её главный постулат заключается в том, что будущее не наступает само по себе — оно конструируемо. Отталкиваясь от реалистичных прогнозов, грамотное социальное проектирование должно приближать общество к научно обоснованным моделям развития, помогая на практике избегать негативных сценариев.

Однако у любого прогноза или модели есть серьёзное препятствие: наше общество — это рефлексирующий актор. Люди живо реагируют на любые сценарии, принимая или отвергая их, тем самым приближая или отдаляя желаемую реальность. Невозможно направить социум к созиданию и нанести ему «непоправимую пользу», если у него нет внутреннего настроя, если отсутствует сама «культура будущего». Без осознанного, в том числе государственного заказа на образ прекрасного завтра мы вряд ли сдвинемся в нашем мироощущении. Любая, даже самая выверенная краткосрочная модель будет восприниматься на уровне подсознания как нереализуемая, если в голове человека нет позитивного ориентира.

Следовательно, построение будущего нужно начинать сегодня, работая с фундаментальными убеждениями человека. Для того чтобы преодолеть базовый психологический барьер отрицания, необходим синтез сухих научных моделей и художественного контекста. Хорошая научная фантастика всегда создавала безопасную среду, через которую новые смыслы и позитивные образы захватывают сознание читателя или зрителя. Когда предлагаемая социальными архитекторами модель развития совпадает с привлекательным образом из масскульта, они «мэтчатся», и восприятие новой реальности обществом многократно упрощается.

Ловушка антиутопий. Почему мы перестали мечтать?​

Чтобы понять, почему конструирование завтрашнего дня сегодня буксует, достаточно взглянуть на то, как общество представляет себе это самое завтра.

Главная проблема заключается в том, что у нас просто исчезла картинка красивого и светлого будущего.

Для поколения людей, чьё взросление пришлось на 1990-е годы, эталоном позитивного прогноза была вторая часть фильма «Назад в будущее». Зрителям показывали 2015 год, который выглядел невероятно привлекательно: чистые улицы, летающие машины, доступный на бытовом уровне ядер-

ный синтез, голограммы и подростки, рассекающие на парящих «ховербордах». Это был «вкусный» мир, к которому хотелось прикоснуться и в котором хотелось жить. Но 2015 год наступил, и реальность оказалась куда прозаичнее. Да, у нас появились самозавязывающиеся шнурки и технологичные куртки, однако антигравитацию так и не изобрели. Более того, нарастающие глобальные и геополитические кризисы окончательно отделили человечество от того воодушевляющего, оптимистичного настроя.

На смену вере в технологический рай пришла тотальная безнадёжность. Если мы посмотрим на последние хиты фантастического кинематографа и сериалов, то увидим сплошной мрак: современная поп-культура штампует исключительно постапокалиптику и антиутопии.

Яркий пример — недавняя экранизация серии игр Fallout, где действие разворачивается в мире, сожжённом ядерной войной. Другой показательный проект — сериал «Рай» (Paradise): экология планеты уничтожена, горстка элитариев спасается в гигантском подземном бункере, а миром, судя по всему, управляет квантовый суперкомпьютер из временной петли. Сюда же можно отнести сериалы «Укрытие», «Тьма», большинство эпизодов «Чёрного зеркала» и анимационную антологию «Любовь. Смерть. Роботы», которые рисуют либо жестокое цифровое рабство, либо постапокалипсис, где, например, власть на планете перешла к генетически модифицированным кошкам. Даже отечественные авторы выдали сатирический постапокалипсис «Два холма».

Такое засилье сценариев грядущего конца света — не просто творческий тренд. Это прямое отражение того факта, что современный человек не чувствует себя способным справиться с происходящим вокруг хаосом.

Вся массовая культура последних десятилетий транслирует мысль, что миру неизбежно придёт конец, после которого выжившие будут вынуждены строить жизнь на руинах или подчиняться трансцендентному искусственному интеллекту, как это

было показано ещё в «Матрице». Особняком в фантастике стоит разве что классический «Звёздный путь» с его наивным, но светлым посылом «всё будет хорошо, и люди будут любить друг друга», однако сегодня такие сюжеты воспринимаются скорее с ироничной улыбкой.

С точки зрения массовой психологии эта ситуация критична.

Человеческий мозг не умеет создавать ничего принципиально нового из пустоты — он собирает образы из того опыта, который у него уже есть.

Мозг конструирует будущее двумя путями: либо через улучшение того, что ему и так нравится (например, представляя себе ещё более совершенную пару кроссовок), либо через тотальное отрицание прошлого («весь мир насилья мы разрушим до основанья...»). Если в настоящем и недавнем прошлом человек видит только сплошной негатив и беспорядок, он физически не может вообразить себе позитивное будущее — ему просто неоткуда взять для него «строительный материал». В этом и кроется главная ловушка антиутопий: лишая нас манящей картинки завтрашнего дня, массовая культура парализует нашу способность созидать это будущее сегодня.

Из прошлого. Госзаказ на светлое будущее​

В поисках эффективных инструментов конструирования завтрашнего дня исследователям социальной архитектуры неизбежно приходится обращаться к историческому опыту. Перед нашими глазами — показательный пример масштабного государственного подхода к проектированию реальности: советский эксперимент. В ту эпоху существовала выверенная идеологическая модель, и вся мощь огромного государственного аппарата работала на формирование и поддержание образа позитивного будущего. По сути, существовал системный госзаказ на демонстрацию преимуществ грядущего строя — общества всеобщего равенства, братства и отсутствия классового расслоения. Это было проектирование «от противного».

Одним из рупоров этого социального программирования стала научная фантастика. Уникальным феноменом той эпохи является фигура Ивана Ефремова. Выдающийся учёный-палеонтолог, автор значимого раздела палеонтологии и археологии — тафономии, чьи сложнейшие экспедиции в Монголию обернулись тоннами бесценных останков динозавров, в какой-то момент завершил академическую карьеру и перешёл в область чистого творчества. В своих романах он создал монументальную концепцию «Великого Кольца» и «Эры Встретившихся Рук». Ефремов транслировал жёсткий, но вдохновляющий постулат: естественный путь эволюции любой цивилизации во Вселенной — это коммунизм, а уклонение от этого пути ведёт общество к гибели (с редкими исключениями, вроде развития жестокого олигархата на планете Торманс в «Часе Быка»).

Вторым важнейшим элементом отечественного утопического конструирования стало творчество братьев Стругацких. Именно они подарили массовому читателю «Мир Полудня» — невероятно привлекательную, тёплую и светлую картинку человеческого завтра. И хотя позже, с изменением эпохи, авторы стали уходить в философское осмысление пределов развития социума, неизбежной стратификации и начали писать скорее антиутопии, созданный ими в период «оттепели» образ позитивного будущего до сих пор оказывает благотворное влияние на общество.

Но почему именно фантастика стала столь действенным инструментом социального конструирования и почему государству сегодня жизненно необходимо её развивать?

У каждого человека от природы существует прочный психологический барьер отрицания, который блокирует прямое морализаторство и попытки «в лоб» навязать новые управленческие модели.

Именно здесь включается механика фантастики: она предлагает «сказочный», увлекательный или просто визуально приятный контекст (другие миры, далёкие галактики), который легко и незаметно проскакивает через этот барьер восприятия.

Оказавшись по ту сторону психологической защиты, автор, при наличии таланта, получает возможность закладывать в сознание аудитории глубокие смыслы, собственный жизненный опыт и правильные поведенческие установки. Когда эти образы находят внутренний отклик у читателя, они буквально «прошивают» сознание. Таким образом, чтобы общество приняло научно обоснованную социальную модель, она должна хотя бы отчасти совпадать с привлекательной картинкой из массовой культуры. Без системного развития качественной смысловой фантастики сегодня государство рискует оказаться безоружным в будущем.

Две стратегии сборки реальности. Запад vs Россия​

Если говорить о практическом переходе от абстрактного прогнозирования к реальному социальному конструированию, то сегодня в мире можно выделить два принципиально разных методологических подхода. Их условно можно разделить на западную децентрализованную модель и отечественную, тяготеющую к централизации.

Американский подход исследователи социальной архитектуры метко называют «стратегией тысячи порезов». Соединенные Штаты Америки исторически не делают ставку на единые государственные мегапроекты. Вместо этого они выстраивают работу через системное субсидирование и грантовую поддержку огромного количества небольших низовых инициатив и сообществ. При этом совершенно неважно, чем именно занимаются эти группы: это могут быть общества любителей кошек, борцы с загрязнением окружающей среды или объединения фермеров. Вместе с тем эта модель «обоюдоострая»: помимо внутреннего контура гражданской активности, она обслуживает и внешнеполитические цели, «опыляя» наиболее ярких представителей зарубежной молодежи, науки, творческой среды и т. д.

Ярким примером такой работы является давняя программа «Будущие фермеры Америки» (Future Farmers of America, FFA), которая активно вовлекает американскую молодёжь в сельскохозяйственные образовательные программы внутри страны, параллельно за счёт средств таких структур, как USAID, завозя в США по обмену тысячи молодых людей со всего мира и имея чётко прописанную надводную механику реализации проектов. Однако у этой стратегии есть и мощная подводная часть: идеологическая обработка и продвижение единого национального интереса — бренда «американской мечты». Все эти разрозненные на первый взгляд инициативы объединены общими смыслами и методологией, что позволяет США создавать из локальных общественных проектов мощный продукт на экспорт. И маркеры этой методологии прослеживаются во всех реализуемых под эгидой пресловутого «Госдепа» программах студенческого и школьного обмена.

Отечественный же подход исторически опирается на иную традицию — склонность к централизации и масштабным административным решениям. Этот централизованный подход способен не только генерировать проекты, оказывающие колоссальное влияние на общество, но и поддерживать реальные идеи.

Самыми успешными примерами конструирования реальности в новейшей истории России стали инициативы, затронувшие глубинный нерв нации, такие как «Георгиевская ленточка» и «Бессмертный полк». Они позволили людям выйти на улицы и физически зафиксировать своё единство, став мощнейшими символами поддержки и общности.

Однако для того чтобы окончательно переломить тревожность и создать позитивный образ завтрашнего дня, разрозненных проектов недостаточно. Логично предположить, что и наша страна нуждается в своем «обоюдоостром» инструменте — проекте, обеспечивающем не только включение соотечественников в построение будущего, но и транслирующем вовне (в международное пространство) последовательно нашу культуру, моду, музыку, образ жизни, взгляды, убеждения и, в конце концов, ценности, делая их популярными и востребованными во всем мире. В условиях глобальной конкуренции мировоззре-

ний подобная инициатива необходима. И это должна быть не просто абстрактная концепция, а продвижение узнаваемого во всем мире бренда, который будет проявляться во всем — от одежды и книг до уникальных методов управления и внешнего вида технических решений. Будущее не падает с неба, оно происходит прямо сейчас, и для его успешного конструирования государству необходимо стимулировать предиктивно-прогрессорскую деятельность населения, напрямую приглашая людей к проектированию этого самого «Большого русского образа».

Социальная архитектура. Новая наука о «метрике душ»​

В ответ на нарастающую тревожность и кризис привычных моделей развития сегодня происходит важный переход — от попыток просто угадать будущее к его целенаправленному конструированию. Важнейшим шагом на этом пути стало появление в феврале этого года Института социальной архитектуры. Перед новой структурой стоит амбициозная задача: выработать по-настоящему научно обоснованный подход к прогнозированию и моделированию социальных процессов.

Очевидно, что учёные призваны использовать самые передовые методики. Но что они возьмут на вооружение? Пока можем только гадать. Возможно, это будет некое сочетание экспертных и количественных моделей, включающих временные ряды, регрессии и агент-ориентированные математические методы, предполагающие использование искусственного интеллекта и генерацию виртуальных акторов, чтобы наблюдать, как они реагируют на различные сценарии развития. А может, что-то диаметрально противоположное, но вряд ли в современной действительности можно обойтись без нейросетей.

Чтобы компьютерное моделирование работало, социум необходимо оцифровать и алгоритмизировать. Но именно здесь гуманитарная наука терпит неудачу. Оказалось, что современный искусственный интеллект может сгенерировать привлекательный визуальный образ или «сказку», но он совершенно не умеет передавать глубокое смысловое содержание. Как признаются сами исследователи, современная социогуманитарная наука попросту не может систематизировать свои данные так, чтобы обучить нейросети. Существующим философским и социальным концепциям отчаянно не хватает прочного теоретического основания. Гуманитариям жизненно необходима измеримость — «метричность», без которой невозможно точное прогнозирование.

Для обретения этой строгой метричности специалисты сегодня обращаются к истокам — к трудам классиков отечественной психологии: Льва Выготского, Алексея Леонтьева и Сергея Рубинштейна. Ведь социальная реальность в первую очередь заключается в конкретной деятельности людей, в том, что они делают каждый день в рамках системы разделения труда. Игнорировать эту реальную деятельность при прогнозировании — значит строить воздушные замки.

Ещё одна серьёзная ловушка кроется в самом языке, на котором отдельные представители управленческого аппарата пытаются выстроить диалог с обществом. Они постоянно и много говорят о «ценностях»: одни требуют их более глубокой регламентации в нормативно-правовой базе, другие считают это утопией. Социальные архитекторы предупреждают, что абстрактные ценности рискуют быстро превратиться в пустой звук. Слова о ценностях выхолащиваются и теряют всякий смысл, если они не подкреплены системой человеческих убеждений. Именно конкретные убеждения определяют, как работают ценности на практике. Если транслируемая концепция строится на подмене понятий или если убеждения внутри системы противоречат друг другу, вся конструкция неминуемо рискует не состояться.

Именно поэтому сам факт формирования социальной архитектуры преследует три важнейшие цели. Во-первых, это признание того, что социальное развитие — это не факультатив, а первоочередная задача государства, напрямую обеспечивающая его безопасность и выживание. Во-вторых, это отражение стремления гуманитарных наук обрести ту самую научную метричность, которой им критически не хватает. И в-третьих, это чёткий сигнал: для достижения побед и успешного конструирования завтрашнего дня государство начинает уделять социогуманитарным технологиям не меньшее внимание, чем технологическому прогрессу.

Рецепт выживания. Адаптивность и синтез​

Несмотря на очевидную мощь централизованных отечественных мегапроектов, у них есть слабое место — то, как генерации смыслов преодолеть пресловутое «бутылочное горлышко» отдельных руководителей. Для того чтобы государство могло выжить в эпоху «идеального шторма», ему необходима здоровая доля адаптивности и готовность допускать альтернативные мнения в процессе подготовки управленческих решений. Жесткая иерархия должна уравновешиваться институтами, способными мыслить нестандартно.

В американском фильме 2013 года «Война миров Z» («World War Z») было озвучено «правило десятого человека». Суть его в следующем: если девять аналитиков приходят к абсолютно одинаковому выводу, обязанность десятого — категорически не согласиться с ними и начать прорабатывать самую безумную, альтернативную точку зрения, чтобы система была готова к любым непредсказуемым сценариям (кстати, этот художественный вымысел имеет под собой определенную практическую основу). Для современной социальной архитектуры это важнейший принцип выживания. Альтернативные точки зрения должны генерироваться и отстаиваться, хотя бы на уровне так называемых «фабрик смыслов» («think tanks»).

Еще один фундаментальный постулат конструирования будущего — это безусловная опора на реальность. Руководители, футурологи и социальные инженеры, игнорирующие действительность ради красивых концепций (по часто приписываемому Гегелю принципу «тем хуже для фактов»), обрекают свои проекты на провал. Игнорировать то, что люди реально делают, — значит проявлять управленческий идиотизм.

При этом важно не путать научный плюрализм с системой знаний. Когда обществу постоянно предлагают разрозненные теории, противоречивые прогнозы и нагромождение неопределенностей, в общественном сознании возникает хаос. Именно поэтому многие выпускники вузов полны ощущения потерянности и нежелания жить в столь фрагментиро ванном мире. Обществу нужна не просто наука, сомневающаяся во всем, а твердая система знаний и непротиворечивых убеждений. Только на базе логичных, не конфликтующих друг с другом внутренних установок начинают работать те самые пресловутые «ценности», иначе они быстро затираются и превращаются в пустой звук.

В конечном итоге рецепт выживания и построения образа завтрашнего дня кроется в грамотном синтезе.

Невозможно изменить будущее без трансформации общественного сознания в настоящем. И эта трансформация не должна опираться только на один инструмент. Противопоставляющее «но» необходимо заменить на объединяющее «и».

Нам нужна и качественная фантастика, которая обходит психологические барьеры, и реальное, деятельное участие населения в социальных проектах. Когда художественная картинка совпадет с практическими изменениями в жизни общества, новый мир становится реальностью.

Институт социальной архитектуры — это мощное смысловое заявление о том, что социальное развитие является такой же первостепенной задачей государства, напрямую обеспечивающей его безопасность, как и развитие технологий. Будущее (или грядущее) не падает с неба — оно конструируется конкретными шагами прямо сейчас. Если мы хотим, чтобы в мире воцарился «Большой русский образ» или хотя бы просто сформировалось привлекательное, доброе завтра, общество должно начать его проектировать.

Мы стоим на пороге эпохи, когда мечта перестает быть просто фантазией и становится основным рабочим инструментом. Ставки в этой игре высоки как никогда."

 

[dok34.ru]

"Возраст психологической зрелости — Взрослая позиция, где человек — суверенный автор своей жизни, целесообразен и устойчив. Он представляет собой высокопроизводительную платформу, "операционную систему" для стабильной работы эффективных "приложений", обеспечивающих самореализацию и рост экзистенциального благополучия. Однако абсолютное большинство людей на всю жизнь застревают в неэффективных, истощающих ролях Ребёнка, Родителя и, особенно часто, Подростка.



Позже, в базовых материалах для родителей и педагогов, мы попробуем прояснить, как в процессе воспитания и социализации извращаются и ломаются ключевые психологические механизмы, и как этого избежать со своими детьми и учениками. А сейчас я просто покажу основные факторы, в силу которых человек оказывается заперт в ловушке дисфункционального возраста.



1. Детские истоки: Фундамент дисфункции



Первые 10-12 лет жизни — это не просто период роста, а этап программирования базовой операционной системы личности. То, как ребёнок учится взаимодействовать с миром через призму отношений с родителями и социумом, определяет, какая роль станет его доминирующей формой бытия.



Подросток: Паттерн протеста и негативной идентичности



Продукт дисфункции границ. Возникает или из авторитарного контроля, где границы ребёнка — это глухая стена запретов, или, чаще, из попустительства, где границ нет вовсе. Не научившись саморегуляции в рамках постепенно расширяющейся свободы и, связанной с ней, ответственности, Подросток либо не понимает ценности и цены своих действий (вседозволенность), либо непрерывно сражается с "поработителями" (бунт).



Школа становится ареной для становления иерархического статуса, а не местом развития личности и способностей. Акцент на оценках и формальных успехах учит конкурировать за внешние символы успеха, доказывать свою "ценность" через отрицание или взлом системы, а не через реальные достижения.



Ребёнок: Паттерн беспомощности и зависимости



Продукт дисфункции воли. Обычно формируется в атмосфере гиперопеки или, наоборот, эмоциональной депривации. Ребёнку либо не дают пробовать и ошибаться ("не бегай — упадешь", "я сама сделаю"), либо его потребности игнорируют, делая "удобным". В первом случае не формируется компетентность, во втором — базовое доверие к миру. Ребёнок усваивает: его воля и действия не влияют на результат, а безопасность зависит от внешнего "спасателя".



Школа навязывает конформность, а не любознательность. Успех — это не познание, а правильный ответ и послушание. Травля или игнорирование одноклассниками укрепляют чувство беспомощности. Ребёнок учится: чтобы выжить, нужно не высовываться и угодить главному (учителю, родителю, вожаку класса).



Родитель: Паттерн ригидного контроля и долга



Продукт дисфункции любви. Чаще всего закладывается в семьях с условной любовью и атмосферой нормы и долга. Любовь и внимание даётся не безусловно, а как награда за "правильное" поведение: "Мы тебя любим, когда ты...". Ребёнок интроецирует жёсткие внешние правила, подменяя ими собственные желания и чувства.



Школа поощряет роль "маленького взрослого" — примерного ученика, ответственного, правильного, помощника учителя. Такой ребёнок рано учится подавлять спонтанность в пользу процедуры, а эмоции — в пользу долга. Ответственность за других (младших, отстающих) прививается раньше, чем ответственность за собственные желания и выбор.



2. Подростковая сепарация: Сбой механизма взросления



Кризис сепарации-индивидуации — ключевой рубеж в становлении личности. Это сложная психологическая операция по перезагрузке идентичности: нужно одновременно отделить свою эмоциональную, ценностную и операционную систему от родительской, а затем собрать на её месте свою собственную, работоспособную. Сбой в процессе пересборки не просто задерживает развитие, а цементирует дисфункциональную позицию, превращая временную переходную фазу в перманентное состояние.



Подросток: Зацикливание программы бунта



Не запускается механизм интеграции опыта и формирования позитивной идентичности. Здоровое отделение превращается в контр-зависимость — "Я — не вы". Человек застревает в фазе перманентного протеста, где любая форма иерархии, правил или авторитета видится угрозой, требующей сопротивления. Сепарация от всего превращается в самоцель, которая несёт массу выгод: моральное алиби и чувство правоты, готовую идентичность бунтаря, постоянный эмоциональный допинг и иллюзию насыщенной жизни, сохранение инфантильного ощущения могущества.



Ребёнок: Аварийное прерывание сепарации



Процесс отделения либо подавляется родительской тревогой ("Без меня ты пропадёшь"), либо сам ребёнок слишком напуган миром и не может выдержать экзистенциальный страх одиночества. Происходит нештатный сброс загрузки и возврат к базовой стратегии — поиску внешнего регулятора. Человек рефлекторно начинает искать функциональную замену родителей: властного партнёра, строгого начальника, сильное государство, религию, чтобы делегировать им право принимать решения и поглощать его тревогу.



Родитель: Сепарация через слияние с правилами



Самый коварный сбой, потому что внешне выглядит как успешное взросление. На самом деле индивидуация происходит не от родительских фигур, а от собственной естественной, "детской" части личности. Человек "взрослеет", полностью подавляя в себе любую "инфантильность" и сливаясь с интроецированным родительским голосом, вещающим как "надо" и "правильно". Его "взрослость" — это маска Родителя, под которой скрывается страх перед хаосом собственных желаний и чувств. Он не живёт, а администрирует свою жизнь согласно усвоенному кодексу правил.



3. Системные факторы: Дисфункциональная социальная экология



Застревание — это не только личная драма, но и результат работы культурных, социальных и экономических механизмов, которые легитимизируют и вознаграждают дисфункциональные паттерны. Они создают многоуровневую патологическую экосистему, где психологическая незрелость становится идеальной адаптивной стратегией.



Подросток: Идеальный потребитель



Современная культура потребления, Интернет и медиа создают оптимальную среду для перманентного отрицания, выбора и самовыражения. Потребительское общество продаёт готовые идентичности, образы и стили жизни. Соцсети подсаживают на наркоту оригинальничанья, немедленного выражения эмоций, мгновенного удовольствия, постоянного перформанса и скандала. Лозунг "Будь кем захочешь!" становится руководством к бесконечному метанию и кризису самоопределения.



Неадекватно затянутое образование, невозможность купить жильё, нестабильные карьерные перспективы вынуждают людей оставаться в подвешенном, "студенческом" состоянии до 30, 35 и даже 40 лет. А доминирующая социальная установка: "Сперва карьера, потом дети" — максимально задерживает появление главного взрослого "якоря" — принятия ответственности за свою семью.



Ребёнок: Послушный исполнитель



Государство и общество поощряют инфантилизм, начиная с того, что упорно называют 17-18-летних людей "детьми" и бесконечно удерживают человека в "инкубаторе" обязательного и навязываемого высшего образования. Закрепляют через раздутую систему социальных гарантий без ясных требований и через риторику о правах без ответственности. С другой стороны, многие естественные права взрослого человека ограничиваются или изымаются в пользу государства "в целях безопасности".



Популярный культ "внутреннего ребенка" и "жизни для себя" даёт моральную индульгенцию инфантилизму. Потребительская реклама, кредиты, рассрочки учат удовлетворять сиюминутные хотения не задумываясь о последствиях. А прекариат, удалённая работа, анонимность больших городов и жизнь в Интернет позволяют вечно избегать взрослой ответственности и профессиональной состоятельности — годами "искать себя", живя на мелкие подработки или помощь родителей.



Родитель: Уважаемый гражданин



Это самая социально одобряемая роль. Быть сверхответственным, жить по правилам, жертвовать своими интересами ради дела или семьи считается добродетелью. Общество, бизнес, семья с готовностью нагружают Родителя ответственностью и вознаграждают почетом и уважением. Такой человек легко приобретает моральный авторитет в своём окружении и возможность навязывать другим свои правила в силу "непогрешимости".



Эта роль структурно поддерживается системами, где ценится не компетентность, а соблюдение правил и ритуалов, лояльность и следование долгу. В результате Родители легко занимают должности чиновников, руководителей, контролёров, менеджеров, чья функция — следить за соблюдением процедур, а не обеспечивать достижение результата.



4. Глубинные психологические механизмы



За внешним поведением стоят устойчивые психические конструкции — защитные механизмы и когнитивные искажения, которые автоматически воспроизводят дисфункциональный паттерн, блокируя доступ к Взрослой позиции.



Подросток: Ложная идентификация и диссонанс



Ложное "Я": Чтобы заслужить любовь в дисфункциональной семье, ребёнок создаёт "ложное Я" - бунтаря, отличника, клоуна. Во взрослом возрасте он продолжает отстаивать эту искусственную конструкцию, принимая её за свою суть.



Когнитивный диссонанс: Столкновение подростковых грандиозных фантазий о себе с реальностью настолько болезненно, что проще объявить реальность "тупой" и "убогой", чем скорректировать самооценку.



Незавершённый гештальт: Постоянное, навязчивое возвращение к незаконченной сепарации от родителей, которое окрашивает все текущие отношения.



Ребёнок: Беспомощность и страх



Выученная беспомощность: Убеждение, что собственные действия не влияют на исход событий. Зачем пытаться, если всё решают обстоятельства или сильные другие?



Базальная тревога: Всепоглощающий страх покинутости и враждебности мира, заставляющий цепляться за любого, кто кажется источником защиты.



Магическое мышление: Вера в то, что желания должны исполняться сами (по воле судьбы, благодаря удаче или появлению спасителя), без целенаправленных усилий.



Родитель: Интроекция и перфекционизм



Интроекция: Жизнь по чужим правилам и догмам без их критического осмысления. "Голоса в голове" говорят не от лица человека, а от лица усвоенного им когда-то авторитета.



Токсичный перфекционизм: Убеждение, что существует единственно "правильный" путь, а любое отклонение ведёт к катастрофе. Это порождает страх ошибки, волевой паралич и хроническую тревогу.



Компенсация: Гиперконтроль над внешним миром (семьёй, подчинёнными, процессами) как защита от внутреннего хаоса, неуверенности и непрожитых травм. Порядок снаружи создаёт иллюзию порядка внутри.



5. Выгоды во взрослом возрасте



Переход к Взрослости требует отказа от вторичных вознаграждений — скрытых психологических "дивидендов", которые приносит дисфункциональная позиция. Именно эти выгоды удерживают человека в ловушке, делая состояние незрелости комфортным и соблазнительным на короткой дистанции.



Подросток: Чувство исключительности и драма



Нарциссический допинг: "Я не такой, как все эти мелкие людишки". Ощущение себя "непризнанным гением", "особенным", "борцом с системой" питает самооценку, не требуя реальных достижений.



Оправдание бездействия: "Система сломана, всё бессмысленно" — козырная рационализация для того, чтобы уклоняться от планомерной деятельности и долгосрочных задач.



Эмоциональная стимуляция: Конфликты, драмы, "качели" отношений дают острые ощущения и иллюзию насыщенной жизни, которой не хватает в более прагматичной взрослой реальности.



Ребёнок: Безответственность и право на опеку



Снятие ответственности: Можно винить в своих неудачах родителей, начальство, правительство, судьбу, чтобы унять страх ответственности за свою жизнь.



Право на заботу: Удобная позиция "слабого" позволяет манипулировать чувством вины или долга окружающих, чтобы получать поддержку, ресурсы и внимание.



Избегание риска: Не нужно ставить амбициозные цели, пробовать новое, рисковать поражением. Зона комфорта, пусть и минимальная, вполне безопасна.



Родитель: Контроль и моральный статус



Чувство контроля и порядка: В хаотичном мире свод жестких правил и контроль над другими создают чувство стабильности и предсказуемости.



Социальное одобрение: В определенных группах позиция "хранителя норм" дает уважение, авторитет и чувство принадлежности к "правильной стороне истории".



Избегание экзистенциальной тревоги: Готовые ответы на все вопросы ("так надо", "это аморально") избавляют от мучительных поисков личного смысла и необходимости жить в условиях фундаментальной неопределенности.



Резюме



Застревание в дисфункциональных ролях — это не случайность, а системный сбой, запрограммированный на стыке личной истории, психологических защит и социального заказа. Ребёнок застревает в страхе и зависимости, находя в инфантильности укрытие от требований реальности. Подросток застревает в незавершённом бунте и нарциссизме, превращая процесс отрицания в идентичность. Родитель застревает в ригидном контроле и долге, предпочитая власть над правилами свободе личного выбора.



Каждая из этих позиций — это тупиковая альтернатива Взрослости, а не её предварительная стадия. Они предлагают немедленные, но токсичные "дивиденды", расплатой за которые является хроническое истощение, одиночество и экзистенциальный тупик. Выход лежит не через "улучшение" этих ролей, а через добровольное и сознательное перепрограммирование своей ОС. Это требует не только знаний, но и мужества отказаться от ядовитых "выгод" и пойти против всей системы, кормящейся человеческим несчастьем.



-----------------------
© Михаил Муравьев"
...не моё, но и форумное тоже 🙂

 

[dok34.ru]

"что говорит Алиса

порнография — это информация, представленная в виде детализированного, натуралистического изображения, словесного описания или демонстрации полового акта, половых органов или сопоставимых с ним действий сексуального характера (например, совершаемых в отношении животных). Основная цель такой информации — сексуальное возбуждение. base.garant.ru +2

Термин происходит от греческих слов πόρνη («проститутка, блуд») и γράφω («пишу, рисую, описываю»). Изначально он означал любую работу в литературе и искусстве, связанную с жизнью проституток.

Некоторые особенности порнографии:

• фокусируется на физических аспектах сексуальности, часто с подробным изображением или описанием половых органов и сексуальных действий;
• обычно не включает изображение или описание душевных переживаний человека и его естественной сексуальности;
• может внушать стереотипы девиантного поведения, такие как сексуальная вседозволенность, распущенность, безответственность и жестокость.

Отличия от эротики: в отличие от эротики, для порнографии характерно непристойное, вульгарное и безнравственное изображение или описание полового акта, намеренное сосредоточение внимания на половых органах участников. Эротика часто имеет художественную или духовную составляющую, тогда как порнография ориентирована исключительно на сексуальное возбуждение.

Отличия от научного контекста: изображение половых органов и полового акта в научных, медицинских или учебных целях не является порнографией, так как его цель — прояснение особенностей анатомии, физиологии и психологии человека, а не сексуальное возбуждение аудитории.

Правовые аспекты: определение порнографии может различаться в зависимости от страны и законодательства. В России незаконное производство и распространение порнографии являются уголовными преступлениями (ст. 242 УК РФ). Особо строго регулируется детская порнография, которая запрещена во всех странах мира. suvorov.legal +1

Международное регулирование: на международном уровне нет универсального определения порнографии. Вопросы её регулирования решаются на национальном уровне, в доктрине и судебной практике каждого государства. Существуют международные документы, обязывающие государства бороться с детской порнографией, например Факультативный протокол к Конвенции о правах ребёнка (2000 год).

Важно отметить, что понятие порнографии субъективно и зависит от культурных, моральных и правовых норм конкретного общества. Границы между порнографией и эротикой, а также другими видами контента могут меняться со временем"

...не моё🙂
На тему "вялой порнушки"🙂
Не соответствует определению, имхо 🙂