дверь в лето

[Борис]

— Фрида, Фрида, Фрида,— жадно глядя на Маргариту, шептала женщина,— меня зовут Фрида, о королева!
— Так вот, напейтесь сегодня пьяной, Фрида,— сказала Маргарита,— и ни о чем не думайте!
Фрида, казалось, хотела войти в глаза Маргарите, тянулась к ней, но кот уже помогал ей подняться и увлекал в сторону.

... Фрида.

 

[Борис]

Дамы с визгом и воплями «Коньяк!» кинулись от краев бассейна за колонны. Через несколько секунд бассейн был полон, и кот, перевернувшись трижды в воздухе, обрушился в колыхающийся коньяк. Вылез он, отфыркиваясь, с раскисшим галстухом, со слезшей с усов позолотой и потеряв бинокль.
Но он объявил, что он ни в одном глазу.

...🙂

 

[Борис]

— Берусь перекрыть рекорд с семеркой,— заявил кот.
Азазелло прорычал что-то. Кот потребовал два револьвера. Азазелло вынул и второй револьвер. Наметили два очка на семерке. Кот отвернулся, выставил два дула. Выстрелил из обоих револьверов. Послышался вопль Геллы, а с камина упала убитая наповал сова, и каминные часы остановились. Гелла, у которой одна рука была окровавлена, тут же вцепилась в шерсть коту, а он ей в ответ в волосы, и они покатились клубком по полу.
— Оттащите от меня эту чертовку,— завыл кот.
Дерущихся разняли, Коровьев подул на простреленный палец Геллы, и тот зажил.
— Я не могу стрелять, когда под руку говорят! — кричал кот и старался приладить на место выдранный у него из спины порядочный клок шерсти.

...🙂

 

[Борис]

— Благодарю вас, мессир,— чуть слышно сказала Маргарита, и черная тоска вдруг охватила ее. Она почувствовала себя обманутой. Никакой награды, по-видимому, ей никто не собирался предлагать, никто ее и не удерживал. А между тем, ей ясно представилось, что идти ей некуда. Попросить, как советовал Азазелло? «Ни за что»,— сказала она себе и вслух добавила:
— Всего хорошего,— а сама подумала: «Только бы выбраться, а там уж я дойду до реки и утоплюсь».
Мысль о том, что она придет домой и навсегда останется наедине со своим сном, показалась ей нелепой, больной, нестерпимой.

... Маргарита обиделась. Затосковала.

 

[Борис]

— Сядьте,— повелительно сказал Воланд.
Маргарита села.
— Что-нибудь хотите сказать на прощание? — спросил Воланд.
— Нет, ничего, мессир,— голос Маргариты прозвучал гордо,— впрочем, если я нужна еще, то я готова исполнить все, что надобно.— Чувство полной опустошенности и скуки охватило ее. «Фу, как мерзко все».
— Вы совершенно правы! — гулко и грозно сказал Воланд.— Никогда ни о чем не просите! Никогда и ничего и ни у кого. Сами предложат! Сами!

... Гордая упорная Маргарита.

 

[Борис]

— Так я, стало быть, могу попросить об одной вещи?..
— Потребовать, потребовать, многоуважаемая Маргарита Николаевна,— ответил Воланд, понимающе улыбаясь,— потребовать одной вещи!
Маргарита заговорила:
— Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребенка,— и вздохнула.
Кот послал Коровьеву неодобрительный взгляд, но, очевидно, помня накрученное ухо, не промолвил ни слова.

... Фрида.

 

[Борис]

— Молчи! — сказал Воланд и обратился к Маргарите с вежливой улыбкой: — Позвольте спросить, вы, надо полагать, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек?
— Нет! — с силой ответила Маргарита.— И так как я все-таки не настолько глупа, чтобы, разговаривая с вами, прибегать ко лжи, скажу вам со всею откровенностью: я прошу у вас об этом потому, что, если Фриду не простят, я не буду иметь покоя всю жизнь. Я понимаю, что всех спасти нельзя, но я подала ей твердую надежду. Так уж вышло. И я стану обманщицей.

...

 

[Борис]

— Фрида! — крикнул пронзительно кот.
Дверь распахнулась, и растрепанная, нагая, без всяких признаков хмеля женщина с исступленными глазами вбежала в комнату и простерла руки к Маргарите. Та сказала:
— Прощают тебя. Платок больше подавать не будут.
Фрида испустила вопль, упала на пол и простерлась крестом перед Маргаритой. Воланд досадливо махнул рукой, и Фрида исчезла.

...

 

[Борис]

— Верните мне моего любовника,— сказала Маргарита и вдруг заплакала.
— Маргарита Николаевна! — запищал Коровьев в отчаянии.
— Нет, не могу! — возмущенно отозвался кот и выпил объемистую рюмку коньяка.

...

 

[Борис]

Он был в своем больничном одеянии, в халате, туфлях и черной шапочке. Небритое лицо его дергало гримасой, он пугливо косился на огни свечей.
Маргарита узнала его, всплеснула руками, подбежала и обняла. Она целовала его в лоб, в губы, прижималась к колючей щеке, и слезы бежали по ее лицу.
Она произносила только одно слово:
— Ты… ты…
Мастер отстранил ее наконец и сказал глухо:
— Не плачь, Марго. Я тяжко болен.
Он ухватился за подоконник рукою, оскалился, всматриваясь в сидящих, и сказал:
— Мне страшно, Марго. У меня галлюцинация.
Маргарита подтащила его к стулу, усадила и, гладя плечи, шею, лицо, зашептала:
— Ничего, ничего не бойся. Я с тобою. Не бойся ничего.

...