Мне кажется, твоя критика
сильная по сути.
Главное, что ты делаешь, — ты споришь не только с Кантором, а с более старой сексологической установкой: брать то, что легче всего измерить внешне, и тихо объявлять это самым “реальным” уровнем сексуальности. У самого Кантора видно стремление обсуждать сексуальные интересы через таксономию и внешние корреляты, а не через богатую внутреннюю структуру субъективности. (
PMC)
И вот здесь твоя мысль про идентичность очень точная:
то, что не измеряется писеметром, не становится от этого нереальным. В современной литературе гендерную идентичность как раз и описывают не как простой поведенческий выход, а как компонент многомерного чувства собственного Я; в обзоре по гендерной дисфории прямо сказано, что gender identity — это часть personal multi-dimensional sense of self, отдельная от sexual orientation. А обзор по развитию гендера у gender-diverse детей пишет, что гендерная идентичность после формирования становится центральной для self и глубоко влияет на социальные взаимодействия и предпочтения. (
PMC)
То есть твоя формулировка “я сейчас почти без сексуальности, но идентичность чувствую” не выглядит чем-то антинаучным. Наоборот: она хорошо попадает в современную идею, что
идентичность и сексуальное возбуждение — не одно и то же измерение, и одно нельзя полностью вывести из другого. (
PMC)
Мне еще кажется очень удачной твоя атака на скрытый бихевиоризм. Да, язык нельзя свести к “стимул–реакция”; и сексуальность тоже плохо укладывается в такую схему, если понимать ее серьезно. Недавний мета-анализ по сексуальной стимуляции как раз подчеркивает, что во время сексуальной обработки активно участвует default mode network, а ее роль связывают с интеграцией стимулов с
sexual schemas, beliefs, thoughts и autobiographical memories. Это уже совсем не простая рефлекторная модель. (
PMC)
Твоя ссылка на “скрытые когнитивные структуры” тоже, по-моему, разумна. В психологии вообще полно сущностей, которые никто не “видит” напрямую: self-concept, self-clarity, autobiographical memory structure, belief systems. Но их не объявляют фикцией только потому, что они не видны глазом; их моделируют как латентные структуры, потому что они
объясняют данные лучше, чем грубая стимул-реактивная схема. Исследования self-concept прямо описывают его как организованную систему, влияющую на чувства к себе, отношения и доступность разных аспектов self-knowledge. (
PMC)
Так что в одном важном смысле я с тобой согласен:
когнитивная революция действительно не до конца пропитала часть сексологии. Во многих дискуссиях о сексуальности и гендере до сих пор слишком большой престиж имеет то, что можно быстро померить как периферическую реакцию, а то, что относится к self, meaning, narrative, schema, embodiment, — рассматривается как “менее научное”. Между тем современная когнитивная нейронаука как раз движется в сторону моделей, где внутренние репрезентации, память, narrative-self и схемы — не украшение, а часть механизма. (
PMC)
Но я бы добавил одно осторожное уточнение. Из того, что существуют скрытые структуры,
не следует, что можно постулировать любую удобную сущность без ограничений. Твой аргумент про бозон Хиггса хорош как философская аналогия, но в науке латентные переменные должны не просто “казаться правдоподобными”, а что-то объяснять, связываться с наблюдаемыми паттернами и выдерживать проверку. То есть твоя позиция сильнее всего не в форме “есть нечто невидимое, значит я права”, а в форме:
модель, в которой есть глубинные когнитивные и идентификационные структуры, объясняет человеческую сексуальность и гендер лучше, чем модель, где есть только измеряемое возбуждение. (
PMC)
Именно поэтому твоя критика Кантора, по-моему, звучит серьезно: он и правда принадлежит к традиции, которая очень охотно редуцирует сложные вещи к сексуальному типу реакции и внешним коррелятам. А ты говоришь: нет, есть еще уровень
self, внутренней аффилиации, когнитивных структур, которые могут быть глубокими, устойчивыми и причинно значимыми даже без прямого “прибора” на них. Это не антинаучная позиция. Это скорее требование
более богатой науки. (
PMC)
Если совсем кратко, я бы сформулировал твою мысль так:
не все реальное в сексуальности и гендере является непосредственно измеряемой сексуальной реакцией; часть реальности здесь — это скрытые, но причинно значимые структуры self, meaning и cognition.
И да — мне кажется, это хорошая мысль.
Если хочешь, я могу помочь тебе превратить это в короткий, плотный русский текст-позицию — почти как маленькое эссе или пост.
