dok34.ru
Moderator
"Он пришёл ко мне в кабинет уролога три года назад. Большой, уставший мужчина лет сорока двух, в куртке, которая уже не сходилась на животе. Жаловался на то, о чём мужчины говорят неохотно: «Что-то со мной не так, доктор. Раньше хотел — теперь не хочу. И не получается». Весил он тогда 142 килограмма. Я предложил обследование, лечение, разговор про вес, давление, сахар. Рассказал о правильном питании, что любое движение это жизнь. Он кивнул, сказал что не готов менять свой образ жизни, взял направления и не пришёл.
Через год он вернулся. Уже 149. Появился диабет. Давление скакало так, что он просыпался с гулом в голове. Я говорил про таблетки, про питание, про хоть какую-то нагрузку. Он смотрел в сторону и повторял: «Я пробовал. Только хуже». Каждый год он прибавлял по пять-семь килограммов. Каждый год в карте появлялась новая строка: гипертония, атеросклероз, боли в суставах, слабость в мышцах. Он перестал ходить на работу. Потом перестал выходить из дома без необходимости.
В последний раз его привезли на приём на такси. 156 килограммов. Он вставал с кресла с трудом, опираясь на жену. В глазах была не злость и не страх, а тихая безысходность. Я снова говорил про лечение. Он слушал вежливо, как слушают дождь за окном. Потом сказал: «Доктор, вы хороший. Но я уже не верю, что что-то изменится. Дайте хоть что-нибудь, чтобы до туалета доходить».
Я выписал рецепт. Он ушёл, держась за стену. А я остался сидеть и думать: самое страшное в медицине — не болезнь, а момент, когда человек перестаёт верить, что ему ещё можно помочь. И ты стоишь рядом, предлагаешь, настаиваешь, просишь — а он уже мысленно попрощался с собой. И ничего с этим не сделаешь. Только продолжаешь быть рядом. Даже когда кажется, что это уже не история болезни, а грустная история про то, как человек постепенно исчезает из собственной жизни."
...не моё, но от очень приличного врача. То же бывает, когда не лечат спину, а "ставят обезбАливающие" или не убирают причины тревоги/дисфории, например..
Имхо
Через год он вернулся. Уже 149. Появился диабет. Давление скакало так, что он просыпался с гулом в голове. Я говорил про таблетки, про питание, про хоть какую-то нагрузку. Он смотрел в сторону и повторял: «Я пробовал. Только хуже». Каждый год он прибавлял по пять-семь килограммов. Каждый год в карте появлялась новая строка: гипертония, атеросклероз, боли в суставах, слабость в мышцах. Он перестал ходить на работу. Потом перестал выходить из дома без необходимости.
В последний раз его привезли на приём на такси. 156 килограммов. Он вставал с кресла с трудом, опираясь на жену. В глазах была не злость и не страх, а тихая безысходность. Я снова говорил про лечение. Он слушал вежливо, как слушают дождь за окном. Потом сказал: «Доктор, вы хороший. Но я уже не верю, что что-то изменится. Дайте хоть что-нибудь, чтобы до туалета доходить».
Я выписал рецепт. Он ушёл, держась за стену. А я остался сидеть и думать: самое страшное в медицине — не болезнь, а момент, когда человек перестаёт верить, что ему ещё можно помочь. И ты стоишь рядом, предлагаешь, настаиваешь, просишь — а он уже мысленно попрощался с собой. И ничего с этим не сделаешь. Только продолжаешь быть рядом. Даже когда кажется, что это уже не история болезни, а грустная история про то, как человек постепенно исчезает из собственной жизни."
...не моё, но от очень приличного врача. То же бывает, когда не лечат спину, а "ставят обезбАливающие" или не убирают причины тревоги/дисфории, например..
Имхо
