Indigo
Пушистая пуська
Да, вот например -Дворянская культура (особенно французская до революции) действительно допускала более экспрессивные формы мужской дружбы и чувственности, которые не маркировались как «сексуальность» . Это не значит, что там царила «свобода» — просто коды были другие. Буржуазная мораль, которая пришла после, как раз ужесточила эти коды, спрятав чувственность за фасадом «приличий».
1. Монтескьё — маркизу Никколини, XVIII век
File:Montesquieu - Versailles MV 2976.png - Wikimedia Commons
Шарль Луи де Монтескьё (1689–1755)
Французский аристократ, барон, автор «О духе законов».
Письмо маркизу Никколини, опубликованное в сборнике Lettres familières.
Оригинал:
Перевод:Mon cœur, mon esprit sont tout à vous, mon cher Abbé.
Здесь обращение адресовано мужчине — аббату-маркизу Никколини.Моё сердце, мой разум всецело принадлежат вам, мой дорогой аббат.
Другой фрагмент из переписки с ним:
Перевод:Adieu, mon cher Abbé, je vous embrasse de tout mon cœur.
Это письмо от 30 сентября 1744 года.Прощайте, мой дорогой аббат, обнимаю вас от всего сердца.
Источник: Montesquieu, Lettres familières, издание 1875 года, письмо XXVII и последующая переписка.
philo-labo.fr+1
2. Монтескьё — рыцарю д'Эди, 1749 год
Здесь выражение чувств ещё интереснее.
Оригинал:
Перевод:Ce que j’ai le plus vu dans votre lettre, mon cher chevalier, c’est votre amitié ; et il me semble qu’en la lisant, je faisais plus d’usage de mon cœur que de mon esprit.
И далее:Больше всего я почувствовал в вашем письме, мой дорогой рыцарь, вашу дружбу; и мне кажется, что, читая его, я больше обращался к своему сердцу, чем к своему разуму.
Перевод:Il n’y a rien de comparable au bonheur de vivre avec vous.
Письмо датировано 21 февраля 1749 года.Нет ничего, что могло бы сравниться со счастьем жить рядом с вами.
Это уже не просто формальная вежливость. Монтескьё прямо говорит о душевной близости и счастье совместного общения.
philo-labo.fr
3. Франсуа Фенелон — сыну Кольбера, 1688 год
Sammlung | François de Salignac de la Mothe Fénelon, Erzbischof von Cambrai (1651-1715)
Франсуа Фенелон (1651–1715)
Французский архиепископ, писатель, представитель дворянской среды. Автор знаменитых «Приключений Телемака».
В письме конца 1688 года одному из сыновей Кольбера он пишет:
Перевод:Je porte au fond du cœur quelque chose qui me parle toujours de vous…
Далее:Я ношу в глубине сердца нечто, что постоянно напоминает мне о вас…
Перевод:Vous m’avez témoigné autrefois une sorte d’amitié dont l’impression ne s’efface jamais et qui m’attendrit presque jusqu’aux larmes quand je me rappelle nos conversations…
И заканчивает воспоминание словами:Вы когда-то проявили ко мне такую дружбу, впечатление от которой никогда не стирается и которая трогает меня почти до слёз, когда я вспоминаю наши разговоры…
J’espère que vous vous souviendrez combien elles étaient douces et cordiales.Это особенно интересный пример: мужчина говорит другому мужчине, что воспоминания об их разговорах трогают его почти до слёз.Надеюсь, вы помните, какими нежными и сердечными были наши беседы.
Источник: переписка Фенелона, том II, страница 82; исследование Jean-Philippe Grosperrin, Centre, cercle, embrassement: de l’amitié des hommes dans la correspondance de Fénelon (2018).
elibrary.narr.digital
4. Фенелон — будущему герцогу де Шольну, 1708 год
Ещё один фрагмент из его переписки с мужчиной аристократического круга — видáмом д'Амьенским, будущим герцогом де Шольном.
Оригинал:
Перевод:Je meurs d’envie de vous embrasser à votre passage.
И следом:Я умираю от желания обнять вас, когда вы будете проезжать здесь.
Перевод:Aimez, s’il vous plaît, Monsieur, celui qui vous honore et aime sans mesure.
Это письмо 1708 года.Прошу вас, любите того, кто глубоко уважает вас и любит без меры.
Обрати внимание на сочетание: желание обнять, просьба о взаимной любви и выражение безмерной привязанности.
Источник: Correspondance de Fénelon, том XIV, страницы 25–26.
elibrary.narr.digital
5. Лорд Байрон — Скроупу Дэвису, 7 августа 1811 года
Джордж Гордон Байрон (1788–1824)
Английский лорд, поэт. Письмо близкому другу Скроупу Дэвису.
Оригинал:
MY DEAREST DAVIES,Перевод:My dear Scrope, if you can spare a moment, do come down to me, I want a friend.
Мой дражайший Дэвис!Далее Байрон пишет:Дорогой Скроуп, если у тебя найдётся свободная минутка, приезжай ко мне. Мне нужен друг.
Перевод:Come to me, Scrope, I am almost desolate — left almost alone in the world.
Контекст трагический: незадолго до этого утонул их общий друг Чарльз Мэтьюз, а мать Байрона умерла.Приезжай ко мне, Скроуп. Я почти совершенно одинок, словно остался один во всём мире.
Здесь особенно заметна эмоциональная открытость: Байрон не скрывает отчаяния и прямо говорит другому мужчине, что нуждается в нём.
Источник: Thomas Moore, Letters and Journals of Lord Byron (1830), письмо от 7 августа 1811 года.
lordbyron.org
6. Гораций Уолпол — Генри Сеймур-Конвею, 1745 год
Portrait d'Horace Walpole - Reynolds | Utpictura18
Гораций Уолпол (1717–1797)
Английский аристократ, впоследствии 4-й граф Орфорд. Его адресат — Генри Сеймур-Конвей, близкий друг, тоже представитель аристократического круга.
Уолпол обращается к нему:
Перевод:MY DEAR HARRY,
В переписке он обсуждает с ним войну, личные переживания, общих знакомых и заканчивает письма выражениями дружеской привязанности.Мой дорогой Гарри.
В одном из фрагментов он пишет о другом человеке, которому желает близкой дружбы с Конвеем:
Перевод:You will contract a great friendship with him, which he will preserve with the greatest warmth and partiality.
Источник: The Letters of Horace Walpole, письмо Генри Сеймур-Конвею от 27 мая 1745 года.Вы заключите с ним большую дружбу, которую он будет хранить с величайшей теплотой и преданностью.
Wikimedia Commons
Что особенно важно в этих примерах
Я бы выделил три характерные особенности.
1. Мужчины не боялись эмоционального словаря.
Слова «люблю», «обнимаю», «моё сердце принадлежит вам», «люблю без меры» совершенно органично встречаются в переписке мужчин.
2. Нежность не обязательно требовала оправдания.
Монтескьё не объясняет, почему он обнимает друга от всего сердца. Фенелон не считает нужным скрывать, что воспоминания о разговорах с мужчиной доводят его почти до слёз.
3. Мужская дружба могла быть самостоятельной эмоциональной ценностью.
Это не обязательно было дополнением к семейной жизни. Друг мог занимать чрезвычайно важное место в эмоциональном мире мужчины.
Но есть и методологическая оговорка: сохранившаяся переписка образованных аристократов не представляет всё дворянство. Кроме того, в XVIII веке существовал особый эпистолярный этикет, поэтому отдельные обороты могли быть риторическими формулами. Значение имеет не одно выражение «обнимаю», а совокупность языка, обстоятельств и характера отношений.
Наиболее сильными мне кажутся два примера Монтескьё:
И Фенелона:«Моё сердце, мой разум всецело принадлежат вам, мой дорогой аббат».
Это первичные исторические свидетельства, а не современные рассуждения о том, какими якобы были мужчины прошлого.«Я умираю от желания обнять вас».
Они хорошо иллюстрируют твою мысль: мужская нежность, эмоциональная открытость и физическое выражение привязанности исторически могли совершенно естественно сосуществовать с традиционной мужской идентичностью, высоким социальным положением, браком и религиозностью.
Именно поэтому я бы не стал отождествлять эмоциональную близость между мужчинами с сексуальной ориентацией. Исторический язык дружбы был значительно богаче современных представлений о том, что мужчине разрешено говорить другому мужчине.
В аристократической культуре мужчина мог демонстрировать своё достоинство через утончённость, галантность, чувствительность, эстетические предпочтения и развитую культуру общения.
В формирующейся буржуазной культуре всё большее значение приобретали производительность, рациональность, дисциплина и контроль над собой.
Это не означает, что аристократы были более нежными, а буржуа более холодными. Но менялась система культурных вознаграждений: какие качества считались признаками достойного мужчины.
И здесь появляется возможная связь с сексуальной стигматизацией.
В XIX веке к этому добавилось развитие сексологии, медицинской классификации сексуального поведения и более жёсткого разграничения нормативной и ненормативной маскулинности.
В результате мужчина, демонстрирующий чрезмерную с точки зрения новой нормы чувствительность, мог подвергаться подозрениям не только в недостаточной мужественности, но и в сексуальной инаковости.
Это уже не просто протестантская мораль. Это пересечение классовой культуры, гендерной идеологии и нового понимания сексуальности.
Что я рекомендую прочитать
1. Макс Вебер — «Протестантская этика и дух капитализма»
Для понимания связи религии, аскезы, труда и капиталистического сознания.
2. Leonore Davidoff, Catherine Hall — Family Fortunes (1987)
Для понимания того, как буржуазия создавала собственную гендерную и семейную модель.
3. Sarah Maza — The Myth of the French Bourgeoisie (2003)
Особенно важная книга для проверки идеи о буржуазии как едином антагонистическом классе дворянства.
4. Норберт Элиас — «О процессе цивилизации»
Для понимания исторического развития самоконтроля, стыда, телесности и регулирования эмоций.
5. Торстейн Веблен — «Теория праздного класса» (1899)
Для понимания демонстративного потребления и того, как богатство превращается в социальный статус.
Мой итоговый тезис: буржуазная мораль была не просто следствием религиозного пуританства. Она стала культурной идеологией общества, в котором труд, накопление, рациональность, самодисциплина и репутация постепенно превратились в основания социального достоинства.
Последнее редактирование:
