"Я предлагаю Минина расплавить,
Пожарского. Зачем им пьедестал?
Довольно нам двух лавочников славить,
Их за прилавками Октябрь застал,
Случайно им мы не свернули шею.
Я знаю, это было бы под стать.
Подумаешь, они спасли Россию!
А может, лучше было не спасать?
Это стихи поэта Алтаузена, опубликованные в "Комсомольской правде" в то время, когда решалась судьба памятника Минину и Пожарскому. Раньше он стоял ровно напротив места, где возник мавзолей Ленина. Их движения, поворот взмах руки — всё в направлении Кремля, захваченного врагом. Но после революции такое напоминание стало чуть ли не кощунственным по отношению к новой идеологии и тогдашнему восприятию истории.
Сейчас мало кто понимает, насколько всерьёз тогда стремились "сбросить Пушкина с корабля современности", забыть Достоевского и (в том числе) уничтожить память о Минине и Пожарском. Понимаем мало, поскольку уже к середине тридцатых годов тенденция меняется, и постепенно герои российской истории начинают (с перетрактовкой) возвращаться в учебники, кинофильмы и сознание людей. Но до того — беспощадная борьба. Хорошо, что памятник лишь передвинули. Могли и расплавить."
...Было? Было, сорри.
Всё та же не-сексуальная особенность когнитивки, требующая "не воспринимать" морально неприятные факты, личности, слова и так далее.
Основа как парафилий, так и "борьбы с памятниками/книгами/стихами и пр скульптурами"
Имхо, разумеется.
