дверь в лето

[Борис]

Публика внимательно слушала, полагая, что это прелюдия к фокусам. На лице у Мелузи мелькнуло выражение некоторого недоразумения, и он чуть приподнял брови. Он счел нужным вмешаться.
— Иностранный артист выражает свое восхищение Москвой, которая значительно выросла в техническом отношении, и москвичами,— заговорил сладко Мелузи, по профессиональной привычке потирая руки.
Тут Воланд, клоун и кот повернули головы в сторону конферансье.
— Разве я выразил восхищение? — спросил артист у клетчатого.
— Нет, мессир, вы никакого восхищения не выражали,— доложил клетчатый.
— Так?..
— Просто он наврал,— пояснил клетчатый и обратился к Мелузи, прибавив: — Поздравляю вас соврамши.

...🙂

 

[Борис]

— Но меня, конечно, не столько интересуют эти автобусы, брюки, телефоны и прочая…
— Мерзость! — подсказал клетчатый угодливо.
— Спасибо,— сказал Воланд,— сколько более важный вопрос — изменились ли эти горожане психологически?.. Э?
— Важнейший вопрос, сударь,— подтвердил и клетчатый.

...

 

[Борис]

В кабинете, где были сотни всяких блестящих приборов, каких-то раскидных механических стульев, Ивана приняли два врача и подвергли подробнейшему сперва расспросу, а затем осмотру. Вопросы они задавали неприятные: не болел ли Иван сифилисом, не занимался ли онанизмом, бывали ли у него головные боли, спрашивали, отчего умерли его родители, пил ли его отец. О Понтии Пилате никаких разговоров не было.

... Осмотр и расспросы Иванушки.

 

[Борис]

— Нет-с,— ответил Стравинский,— я вас не держу. Я не имею права задерживать нормального человека в лечебнице. Тем более что у меня и мест не хватает. И я вас сию же секунду выпущу, если только вы мне скажете, что вы нормальны. Не докажете, поймите, а только скажете. Итак, вы — нормальны?
Наступила полнейшая тишина, и толстая благоговейно глядела на профессора, а Иван подумал: «Однако этот действительно умен!» Он подумал и ответил решительно:
— Я — нормален.

...

 

[Борис]

Итак, на заре моей жизни выяснилось, что я глуп. Мне бы вместо того, чтобы документы требовать у неизвестного иностранца, лучше бы порасспросить его хорошенько о Пилате. Да. А с дикими воплями гнаться за ним по Садовой и вовсе не следовало!
А теперь дело безвозвратно потеряно! Ах, дорого бы я дал, чтобы потолковать с этим иностранцем…
— Ну что же, я — здесь,— сказал тяжелый бас.
Иван, не испугавшись, приоткрыл глаза и тут же сел.
В кресле перед ним, приятно окрашенный в голубоватый от колпачка свет, положив ногу на ногу и руки скрестив, сидел незнакомец с Патриарших прудов. Иван тотчас узнал его по лицу и голосу. Одет же был незнакомец в белый халат, такой же, как у профессора Стравинского.
— Да, да, это я, Иван Николаевич,— заговорил неизвестный,— как видите, совершенно не нужно за мною гоняться. Я прихожу сам и как раз когда нужно,— тут неизвестный указал на часы, стрелки которых, слипшись, стояли вертикально.— Полночь!
— Да, да, очень хорошо, что вы пришли. Но почему вы в халате. Разве вы доктор?
— Да, я доктор, но в такой же степени, как вы поэт.
— Я поэт дрянной, бузовый,— строго ответствовал Иван, обирая с себя невидимую паутину.
— Когда же вы это узнали? Еще вчера днем вы были совершенно иного мнения о своей поэзии.
— Я узнал это сегодня.
— Очень хорошо,— сурово сказал гость в кресле.

...

 

[Борис]

Ему открыли немедленно, причем прежде всего почтенный буфетчик попятился и рот раскрыл, не зная, входить ли ему или нет. Дело в том, что открыла ему дверь девица совершенно голая. В растрепанных буйных светлых волосах девицы была воткнута гребенка, на шее виднелся громадный багровый шрам, на ногах были золотые туфли. Сложением девица отличалась безукоризненным.
— Ну что ж, входите, что ль! — сказала девица, уставив на буфетчика зеленые распутные глаза, и посторонилась.
Буфетчик закрыл глаза и шагнул в переднюю, причем шляпу снял. Тут же в передней зазвенел телефон. Голая, поставив одну ногу на стул, сняла трубку, сказала «алло». Буфетчик не знал, куда девать глаза, переминался с ноги на ногу, подумал: «Тьфу, пакость какая!» — и стал смотреть в сторону.

...🙂
Просто голая девица. Обнаженка короче.

 

[Борис]

Сотни тысяч женщин в Москве, за это можно ручаться здоровьем, жизнью, если бы им предложили занять то положение, которое занимала Маргарита Николаевна, в одну минуту, не размышляя, не задумываясь, задыхаясь от волнения, бросились бы в особняк на . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и поселились, и сочли бы себя счастливейшими в мире.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

... И тысячи тс, агф?

 

[Борис]

— Понимаю… я должна ему отдаться,— сказала догадливая Маргарита Николаевна.
Фиелло надменно хмыкнул.
— Могу вас уверить, что любая женщина в мире мечтала бы о том, чтобы вступить с ним в связь, но я разочарую вас — этого не будет. Он совершенно не нуждается в вас.

...🙂
Писичку...🙂

 

[Борис]

затем вынул золотую же плоскую и круглую коробку и тоже вручил Маргарите.— Это крем. Вы порядочно постарели за последнее время, Маргарита Николаевна…
«О, рыжая сволочь!» — про себя сказала Маргарита, но вслух ничего не осмелилась произнести.

...🙂

 

[Борис]

— Вы болван, Николай Иванович,— продолжала Маргарита,— скучный тип. И портфель у вас какой-то истасканный, и вообще вы мне все в такой степени надоели, что видеть вас больше не могу. Улетаю от вас. Ну, чего вы вытаращили глаза?

...